Последняя комната – 9

Глава 9

С некоторых пор, точнее с совсем недавних, он стал принимать решения, не свойственные его натуре, предыдущему опыту и воспитанию. Вот и теперь, почти на сто процентов уверенный в том, что он, скорее всего, обнаружит в квартире номер четыре, Николай переступил её порог.

            Она оказалась ещё более просторной, чем квартира Николая. Даже потолки были выше. Большая прихожая, слева кухня, прямо – гостиная и далее – дверь в спальню. Виден был край большой деревянной кровати. Не обнаружив никого ни на кухне, ни в гостиной, Николай прошёл в спальню. На кровати, покрытой цветастым гобеленом, почти строго поперёк лежало тело ювелира. Соломон Ефимович был, безусловно, мёртв. Он лежал во вполне естественной позе, будто бы добрался до кровати и прилёг, возможно, почувствовав себя плохо. Лицо, искажённое гримасой то ли боли, то ли страха было необычайно бледным. Николай вспомнил, как в таких случаях говорят: бледен как бумага. “Очень точное, оказывается, сравнение”, – подумал он.

            Не было никакого беспорядка или следов борьбы. Вроде бы обычный сердечный приступ, только с очень плохим финалом. В пользу такого вывода свидетельствовала полупустая бутылка так любимого Соломоном Ефимовичем виски, стоявшая рядом со стаканом на прикроватной тумбочке. Всё бы выглядело вполне естественно, если бы не незапертая входная дверь. Она наводила на нехорошие мысли.

            Второй раз за какие-то минуты Павлов должен был принимать решение – что делать: или звонить в полицию и потом долго и нудно объяснять причину своего появления у ювелира, или срочно убираться из этой квартиры, да так, чтобы не нарваться на соседей. Мелькнула мысль насчёт неоплаченных услуг Соломона Ефимовича. “Ну, что тут поделаешь, – подумал Николай, – потрачу на благотворительность, это ведь сейчас модно”.

            Стараясь двигаться как можно осторожнее, не задевая никаких предметов и ни до чего не дотрагиваясь, Николай добрался до прихожей. Он ненадолго затаил дыхание и прислушался. На лестничной площадке тишина. Заглянул в глазок – никого не видно. Резко распахнув дверь, Павлов перешагнул порог и, развернувшись и стараясь не производить особого шума, прикрыл её. В то же мгновение он почувствовал несильный удар чем-то не очень твёрдым чуть ниже затылка. Всё в глазах Николая закружилось и завертелось. Сильные, тренированные руки подхватили его подмышки и уложили на изразцовый пол лестничной площадки. Те же, явно мужские и явно знающие своё дело руки, начали нетерпеливо изучать содержимое карманов Николая. Непонятно было только одно – почему, не имея возможности пошевелиться и что-то сказать, практически ничего не видя, он прекрасно чувствовал и осознавал, что с ним происходит.

            Вдруг движение рук прекратилось, и человек, так ловко вырубивший Николая, замер и даже перестал дышать. Он явно к чему-то прислушивался. Через мгновение это услышал и Павлов. Шаги, притом не одного человека, а как минимум двух. Ещё через мгновение стал слышен разговор поднимающихся по лестнице мужчин. Как понял Николай, его противник, недолго думая, бесшумно поднялся на этаж выше. Восприятие внешнего мира постепенно возвращалось к Павлову. И когда над ним склонились два молодых человека, очень похожих друг на друга, одетых почти одинаково он уже соображал как вполне нормальный человек.

            – Что с вами произошло? – Спросил один из “близнецов”. – Вам плохо? Может быть, вызвать скорую?

            – Спасибо большое, мне уже значительно лучше. Не надо никого вызывать. Это простой обморок от нескольких бессонных ночей. – Николай нёс первое, что приходило ему в голову, стараясь, чтобы его слова хоть немного звучали правдиво.

            Парни помогли Николаю подняться и привести в порядок одежду.

            – Может быть, вам лучше вернуться домой, – предложил второй “близнец”.

            Что-то в интонациях говорившего насторожило Николая, но он не мог понять что.

            – Нет, нет, – ответил он, – мне нужно срочно ехать на важную встречу, я и так уже опаздываю.

            – Тогда давайте мы проводим вас на улицу. Вы на машине?

            – Нет, я своим ходом, так удобнее.

            Опять что-то в словах говорившего “кольнуло”, но Павлов снова не понял что.

            – Лучше будет, если мы всё-таки поймаем вам такси.

            “Странные ребята, – подумал Николай. – Вроде бы говорят обычные слова, а будто гипнотизируют, внушают спокойствие. Прямо психотерапевты какие-то”.

            Спускаясь с помощью молодых людей вниз, Павлов прекрасно осознавал, что где-то там, на верхнем этаже, затаился человек, напавший на него, и в голове этого человека сейчас роится много разных нехороших мыслей.

            “И все они по поводу моей скромной персоны, – сделал безрадостный вывод Николай. – Он наверняка не захочет упустить меня из вида, – думал Павлов. – Конечно, это не было простое нападение грабителя. Этот человек хотел выяснить, кто я такой, зачем пожаловал в квартиру ювелира, что нас связывает. Значит, надо любым способом оторваться от него”, – подытожил Николай.

            Уже у подъезда он вдруг вспомнил про кепку, которая, скорее всего, осталась на месте его падения. Николай попросил одного из парней подняться поискать её. Это, по его мнению, могло на некоторое время задержать злодея наверху. Через минуту Николай окончательно пришёл в себя. Сказав оставшемуся с ним парню, что, видимо, кепки-то и не было, и что зря он послал человека её искать, Павлов поблагодарил за помощь и, простившись, сел в первую остановившуюся машину. Отъезжая, Николай не смотрел назад и не видел, что на тротуаре стояли уже оба “близнеца”. Они провожали автомобиль встревоженными взглядами, о чём-то переговариваясь. Если бы он мог слышать их разговор, то услышал бы, как один сказал другому:

            – Событие, Глеб, неординарное. Хвала Всевышнему, мы подоспели вовремя. Я думаю, необходимо обо всём её проинформировать.

            – Согласен, – ответил второй, – звони прямо сейчас.

 

            Николай не назвал водителю адрес, просто попросил довезти до ближайшей станции метро. Метрах в десяти от дома ювелира всё так же была припаркована серая “Хонда”. Её, подходя к дому, он почему-то заприметил. Может быть потому, что там сидел молодой мужчина и читал газету “Правда”. Сейчас проезжая мимо “Хонды”, мужчину в ней Николай не увидел.

            Машина не проехала и трёх кварталов, как попала в серьёзную пробку.

            “Всё-таки некоторые плюсы у метрополитена определённо есть”, – справедливо заметил Николай.

            Он уже собрался продолжить путь пешком, но передумал. На просторном заднем сидении иномарки было так уютно, что Павлов решил немного посидеть в машине, в спокойной обстановке обдумать всё с ним случившееся. Для начала имело смысл выяснить, что стало добычей напавшего на него человека. Он стал методично проверять карманы, только теперь заметив, как дрожат его руки. К счастью, документы и мобильный телефон – всё, что он обычно носил с собой, было во внутренних карманах, и напавший до них добраться не успел. Ключи от квартиры и гаража его не заинтересовали. Пропал только пакет с десятью тысячами долларов – вознаграждение несчастного Соломона Ефимовича.

            “Тьфу ты, чёрт! Накрылась благотворительность, – с досадой подумал Николай. – Может быть, это всё-таки был простой, заурядный грабитель”. – Обнадёживающая мысль, но он тут же отогнал её как не состоятельную.

            “Разве столкновение с грабителем, пусть даже у дверей квартиры возможно богатенького ювелира, могла быть случайностью? Нет, конечно. Человек этот явно оказался на месте их недружеской встречи не просто так. Может быть, именно он побывал в квартире номер четыре до меня, и это он оставил дверь открытой то ли специально, то ли не справившись с замком, – такой вывод казался Николаю вполне логичным. – Следов я там никаких не оставил, документы и телефон при мне. Мужик, на меня напавший, скорее всего, не представляет компетентные органы или силовые структуры. Иначе там бы выли сирены, мигали спецсигналы, а я сидел бы в наручниках. Похоже, действует на свой страх и риск. Оторваться от него, кажется, удалось. Ребята, мне помогавшие, вообще не в курсе, кто я такой. Одним словом – я чист, правда, не перед законом”, – с оптимизмом подытожил Павлов. Но что-то не давало ему покоя, и он мучительно пытался вспомнить что. Наконец он вспомнил – вспышка. Была какая-то вспышка как раз перед появлением “близнецов”.

            “Что же это могло быть? Что же? Ах, да, – вдруг осенило Николая. – Это тот урод на свой мобильник запечатлел мою физиономию. Хоть один снимок, но он успел сделать. И вот это по-настоящему плохо. Хотя обычно на фотографиях я сам на себя не похож”, – горестно усмехнулся Николай.

            Он опять вспомнил парней из подъезда. А эти-то как там оказались? На жильцов что-то они не очень похожи. И вообще, странные какие-то. Усы, бороды… Тут на Николая нашло ещё одно озарение. Он понял, что так озадачило его в словах этих ребят.

            “Точно, они как – будто прикалывались надо мной. Предлагали проводить до квартиры, а по всему было видно – знали, что я в этом доме не живу. Ну, и другие моменты”.

            После всех этих рассуждений настроение Николая заметно ухудшилось. Ему вдруг стало тесно в этой симпатичной иномарке, захотелось глотнуть прохладного, бодрящего осеннего воздуха, пусть и подпорченного выхлопными газами. Он уже собирался расплатиться с водителем и выйти, но стоящие впереди автомобили пришли в движение. Их машина тронулась в общем потоке и очень скоро, уже нигде подолгу не задерживаясь, доставила Николая прямо к дому.

            Добравшись, наконец, до родных стен, Николай первым делом опорожнил полный фужер “Старичка”. Измотанный, он прилёг на диван в гостиной. Только теперь, в домашней спокойной обстановке, он в полной мере осознал, что сегодня попал в серьёзный переплёт и большое везение в том, как он из него выпутался. Ему казалось, что выпутался. На самом деле это было не так.

            Часов в восемь вечера его разбудил треск домашнего телефона. Звонила Анна Николаевна из библиотеки. Поинтересовалась, как у него дела, почему давно не навещал их учреждение.

            – Слава Богу, у меня всё нормально, – Николай старался придать своему голосу как можно больше бодрости. – К сожалению, времени сейчас в обрез, но навещу, обязательно вас навещу.

            Перебросившись ещё парой фраз, они закончили разговор.

“Интересно, откуда у неё мой телефон? ” – Не успев задать себе этот вопрос, Николай уже знал на него ответ. Он же сам указал его при заполнении формуляра.

 

 

                        Савельев долго не решался позвонить генералу, он упорно прокручивал в голове события минувшего дня, стараясь продумать свой доклад как можно тщательнее. Ему хотелось избежать возможных упрёков и уточняющих вопросов. Наконец он набрал номер начальника и после первого же гудка услышал:

            – Да, слушаю вас, Игорь Иванович

            ” Ого, – подумал Савельев,- или мой номер у генерала особо выделен, или это вообще специальная труба”

            – Товарищ генерал, здравия желаю, Савельев, – произнёс Игорь, прекрасно сознавая, что себя мог бы и не называть.

            – Пожалуйста, без званий, – отреагировал Красногорский. – Есть какие-нибудь результаты?

            – Да, …определённые, – Савельев выдержал некоторую паузу и продолжил. – Информация, полученная вами от “олигарха” по поводу посредника, оказалась верной.

            – Тут и сомнений быть не могло, – вставил генерал.

            – Да, конечно, товарищ… – Савельев осёкся, вспомнив предупреждение генерала. – Владимир Владимирович. Так вот, к человеку, который был связующим звеном между покупателем и продавцом я добрался с опозданием.

            – Что это значит? – с ноткой недовольства спросил генерал.

            – Не берусь утверждать стопроцентно, но как я понял, кто-то меня опередил. Когда я навестил ювелира, он был уже мёртв. Судя по тому, что я увидел, о насильственном характере смерти ничего не свидетельствовало. Но вы сами понимаете – нужна работа специалистов, экспертов, плюс, безусловно, вскрытие.

            – Это понятно, – сказал генерал, – дальше, пожалуйста.

            – Меня насторожили два момента: открытая входная дверь. Замок не срабатывает на захлопывание, только на ключ. А в квартире я обнаружил только один комплект ключей. Если кто-то был до меня, он не мог его взять, не вызвав вопросов. Закрыть дверь снаружи тоже не просто, замок очень сложный. Это первое. И второе: в доме не оказалось мобильного телефона. Есть стационарный, а мобильника я не обнаружил. Думаю, его с какой-то целью прихватил тот, кто побывал там до меня. Гость этот был не единственный, – Савельев заметил, что Красногорский с некоторого момента слушает его не перебивая. – Я решил подежурить у дома ювелира и некоторое время посидел в машине рядом. Часа не прошло, как в дом вошёл мужчина лет пятидесяти. Я проследил за ним и выяснил, что его тоже интересовала квартира ювелира. Была опасность, что я не смогу долго вести этого субъекта, всё-таки я был один. Поэтому пришлось выяснять его личность на месте, прибегнув к некоторому насилию.

            – Господи, он-то хоть живой остался? – Савельеву показалось, что генерал спросил это без всякого беспокойства за здоровье пострадавшего, чуть ли не с усмешкой.

            – Ну что вы, конечно живой. Возможно, он даже не понял, что с ним произошло, но мне опять не повезло. По лестнице поднимались какие-то люди. Я едва успел сфотографировать этого человека на мобильник.

            – По-моему, вы слишком надеялись на везение, мой друг, – осуждающе заметил генерал.

            – Да, вы правы. Но дальше всё пошло как по маслу. Мужчина сел в машину, я из окна увидел, а затем пробил по нашим каналам номер. Встретился с хозяином, узнал, куда он доставил клиента. Дальше, вы уже всё поняли. Некоторые граждане, сочувствующие нашей организации, опознали на фото соседа.

           – Ну и кто же это? – Красногорский задал вопрос таким тоном, будто ответ его не особенно и интересовал.

            “Неверное, это всё-таки деланное безразличие. Не хочет с первых шагов поощрять мои усилия”, – отметил для себя Савельев.

            – Некто Павлов Николай Сергеевич, отставной подполковник. До недавнего времени работал охранником, но уволился и пока ни чем не занят. Вот, иногда покойников навещает, – позволил себе пошутить Савельев.

            – Юмор, это хорошо, – отреагировал генерал. – Думаете, он, этот Павлов, как – то связан с нашим делом?

            – Я думаю, что напрямую. При гражданине Павлове мною был обнаружен пакет с десятью тысячами долларов. Я уверен, что Павлов и есть продавец кулона. А обнаруженные доллары – плата ювелиру за посредничество. Кроме всего прочего, он подходит под описание, данное покупателем. Пакет с деньгами я счёл разумным конфисковать. Пусть думает, что это было заурядное ограбление.

            Красногорский некоторое время молчал, затем произнёс:

            – Ну, что ж. Не такой вы и невезучий, как казалось поначалу. В крайнем случае, на десять тысяч зелёных разбогатели.

            – Но товарищ…, – начал, было, Савельев, однако генерал оборвал его:

            – Пусть пока у вас остаются. До поры, до времени. Что собираетесь предпринять в дальнейшем?

            – Предлагаю по официальным каналам поставить на прослушку стационарный квартирный телефон Павлова, а через наших людей в сети мобильной связи “Сирена” – его мобильный телефон. Таким образом, мы полностью будем в курсе всех действий гражданина Павлова Н.С.. Не будет особой необходимости даже в его наружном сопровождении. По обстановке, возможно, придётся установить подслушивающие устройства, но это в случае необходимости.

            – Хорошо. Действуйте, – генерал отключил телефон.

            – Хорошо. Буду действовать, – передразнил Савельев, убедившись, что связь прервалась.

 

 

            Серёжа “Пешка” не давал ему чётких указаний, что и как делать, в каких случаях информировать о результатах. Вроде бы свобода действий, но Потап прекрасно знал: зачастую такая свобода хуже обязаловки. Какой-то “мешок с деньгами” решил подрядить Серёжу на очередное мутное дело. Тот, недолго думая, переадресовал проблему Потапу. Отказать было нельзя по многим причинам, и Потап впрягся в это, вроде бы плёвое, дело. Трудно было предположить, что буквально с первых шагов оно приведёт к “жмурику”. Надо было ставить в известность Серёжу “Пешку”.

            Потап набрал номер босса и долго ждал, пока не услышал в трубке его недовольный голос:

            – Слушаю.

            – Сергей Вениаминович, это Потап беспокоит. По обозначенной теме имеются некоторые результаты, хотел бы довести.

            – Давай, любезный. Только предупреждаю: у меня очень мало времени.

            – Понял. Олигарх этот вас не обманул, вывел на нужного человека. Тут всё легло как надо. Гражданин, однако, проблемный оказался. По ходу дела я сразу понял, что продавца он конкретно не знает, но решил поднажать на всякий случай. Для острастки приставил я ему пёрышко к печени, а он взял, да и “ласты склеил”, в смысле – “кони двинул”. Одним словом – отошёл. Короче, по квартире я прошёлся, ничего интересного не нарыл. Взял только мобильник.

            – Подожди, подожди. Что значит отошёл? Умер, что ли?

            – Ну, я и говорю – отошёл.

            – Говоришь, говоришь. Ни фига себе начало, – Серёжа “Пешка” умолк, что-то прокручивая в голове. Потап тоже молчал, ожидая дальнейшей реакции босса.

            – Ну, ладно. Хрен с ним, с этим ювелиром. На естественную смерть-то потянет?

            – Уверен, что да. Она в натуре и была естественная. Вот только…

            – Что только?

            – Да дверь в квартиру пришлось открытой оставить. Ну и мобильник этот чёртов.

            – Грязновато получилось, В каком это округе? – Спросил Серёжа.

            – В Центральном.

            – Это хорошо. Подключим кого надо в “органах”.

            Потап перевёл дух. Кажется, пронесло. Он продолжил более уверенно, стараясь чётче выговаривать слова:

            – С мобильником я разобрался. Все входящие в дневное время, и все повторяющиеся. То есть, ему звонили – он звонил. Но один звонок выделяется. В выходной, и прямо накануне сделки с олигархом. Думаю, это наш клиент.

            – Ну, номер есть, а как на человечка выйдешь?

            – Короче, тут всё срослось. Есть у меня один кореш, на скачках познакомились. Он как раз в этой сети каким-то спецом пашет. Уверен – он поможет, только деньги потребуются большие.

            – Не парься насчёт бабла. Всё будет возмещено, знаешь ведь, кому руку помощи протянули. Так что привлекай своего профи.

            – Понял. Пока всё.

            – Ну, всё так всё. До связи.

            Результат с помощью больших денег и при содействии одного из менеджеров сети мобильной связи “Сирена” был получен очень быстро. К вечеру того же дня Потап уже имел все данные на Михаила Ивановича Малышкина.

 

 

            Утром 19 октября Павлова разбудил настойчивый треск домашнего телефона. Он был установлен ещё во времена заселения первых жильцов и с тех пор исправно служил много лет. Николай, чуть повзрослев, когда слышал звонок этого агрегата, сразу представлял, что именно с таким леденящим душу треском вызывали “на ковёр” Сталинских наркомов. Не ответить было невозможно. Николай снял трубку. На другом конце провода раздавался чей-то шёпот вперемешку со странным бульканьем. Николай почему-то сразу понял, что звонивший ему не шутит, а действительно находится в очень плохом состоянии. Он спросил: “Кто это?” В ответ – те же странные звуки. Николай замер прислушиваясь, стараясь хоть что – то разобрать. Наконец он услышал, вернее, скорее догадался, чем услышал: “Мишка. Это Мишка. Приезжай ко мне…домой…” И связь оборвалась.

            Павлов безвольно опустился на стоявший рядом с телефонной тумбочкой стул. Ноги как будто перестали его слушаться.

            “Господи! Мишка-то тут каким боком? – в смятении подумал он. – На него-то кто и как мог выйти?” Вся эта история начинала не на шутку пугать Павлова. Быстро одеваясь, он не переставал прокручивать в голове различные варианты и возможные причины происходящих событий. Всё упиралось в продажу этого несчастного царского кулона. “Всё вертится пока только вокруг него”,    – сделал вывод Николай.

            Решившись на сделку по продаже царской реликвии, Павлов сознавал, что идёт на достаточно рискованный шаг. Однако, он неоправданно надеялся на соблюдение конфиденциальности со стороны возможного покупателя, ведь вещица-то была явно проблемная, с очень туманной родословной. К чему такое приобретение широко афишировать.

            Николай стал заложником бытующего мнения, что богатые и очень богатые ценители искусства обычно тщательно скрывают свои сокровища, тем более, когда речь идёт о произведениях таинственного, а проще говоря, криминального происхождения. Считается, что такого рода шедевры, хранятся за семью замками, где-нибудь в скрытой от посторонних глаз комнате, или в глубоком, бетонированном убежище. Их владелец изредка, под настроение посещает это священное место и, сидя в кресле с бокалом любимого напитка, в гробовой тишине наслаждается, лицезрея своё богатство. На самом деле люди эти – всего лишь люди, к тому же зачастую тщеславные. Истинное удовлетворение они получают видя восхищённые глаза и слыша восторженные, с еле скрываемой завистью, речи тех, кому они демонстрируют свои приобретения.

            Так было и с купившим кулон молодым миллиардером. Вечером того же дня он похвалился необычной покупкой и показал её своей девушке, а на следующий день, в ходе товарищеского ужина, ещё и близким друзьям. Слухи, как известно, распространяются быстро.

            Ничего этого Николай, естественно, не знал. Он ехал к Михаилу на своей старенькой “Волге”, но очень скоро понял, что с этими бесконечными пробками добираться будет долго. Заехав в ближайший двор и припарковав машину, Павлов рванул к ближайшему метро.

            Добравшись до дома Мишки, он буквально взлетел на четвёртый этаж и подбежал к знакомой двери. То, что она будет не заперта, не вызывало у Николая ни малейших сомнений. В определённых кругах, видимо, так принято: уходя, двери оставлять открытыми. Михаил лежал на кровати, почти в той же позе, что и несчастный Соломон Ефимович. Всё лицо его было одним сплошным кровавым месивом, руки в ссадинах и синяках. То, что осталось от рубашки, едва прикрывало столь же избитое тело.

            Ни о чём не спрашивая друга, Николай намочил в ванной полотенце и попытался как можно аккуратнее обтереть окровавленное лицо Михаила. Затем, подержав уже другое полотенце под холодной водой, приложил его как компресс. Порывшись в прикроватной тумбочке, он нашел что-то от головной боли. Измельчив несколько таблеток в стакане, добавил воды и дал выпить Михаилу. Тот с жадностью, несмотря на видимую боль, осушил стакан. Подложив под голову друга подушку, Николай сел рядом на кровать и стал ждать, по-прежнему не задавая никаких вопросов. Через некоторое время Михаил очень тихо произнёс:

            – Амбал. Это был настоящий амбал. Будь он хоть чуть помельче, я бы выдержал. только я дверь открыл – сразу удар в челюсть, и я вырубился. потом он сидел на мне верхом, задавал вопросы и лупил изо всех сил, если…, – Михаил перевёл дыхание, – если ответ ему не нравился.

            – Что, что этот урод хотел от тебя? – Спросил Николай, уже догадываясь, какой ответ услышит.

            – Спрашивал про какого-то ювелира… Потом ещё про банкира и какую-то побрякушку в несколько сот тысяч “зелёных”… Сказал: я звонил ювелиру – значит я в деле…. Время назвал и день, когда звонок был… Я вспомнил, что мы с тобой тогда как раз в пивбаре “зажигали”. Я тебе телефон давал позвонить… Но амбалу я этого не сказал…. “Партизан молчал до последнего и никого не выдал”, – Михаил грустно улыбнулся. – Наплёл ему, что позвонить давал телефон постороннему, незнакомому мужику за соседним столом. Не уверен, что он поверил, но бить перестал и сразу ушёл.

            Пришло время что-то сказать Николаю. Надо было вносить ясность в сложившуюся ситуацию, а он никак не мог определиться, что может поведать Михаилу, а о чём лучше не говорить. Пауза явно затянулась, и Павлов, наконец, решился:

            – Мишка, друг, прости. Подвёл я тебя под монастырь, сам того не желая. Понимаешь, влез я тут в одну игру, а она, похоже, совсем не моей оказалась. Сейчас не могу тебе ничего объяснить по многим причинам. Главная из них – сам ещё не во всём разобрался. Хотя события так разворачиваются, что уже и разбираться – то особого желания нет. Но это, как говорится, моя беда. А вот, что с тобой будем делать, тебе ведь в больницу надо как минимум.

            – Не надо никакой больницы. Ты же знаешь – я уколов боюсь… Шучу… Возьму на работе отгулы; с кем-нибудь из ребят сменами поменяюсь и через недельку – полторы буду “в строю”. Я ведь понимаю – шум вокруг моей скромной персоны тебе боком может выйти.

            – Ещё каким. Спасибо, но не обо мне сейчас речь. Тут, Миша, дело намного серьёзней. Тебе на эти две недельки не просто от работы надо освободиться, надо куда-то спрятаться. Ведь бандюга этот скоро выяснит, что ты его “надул” и или сам вернётся, или пришлёт кого-нибудь. А я постараюсь в ближайшие дни во всей этой фигне разобраться и проблему решить.

            Он хотел рассказать другу про нападение, которому вчера подвергся сам; о странных парнях, неизвестно откуда взявшихся и оказавших ему помощь. Но Николай удержался, сознавая, что обстановку это никак не разрядит, а другу волнений добавит. Неожиданно он вспомнил про Ольгу, ведь она обещала в случае чего помочь. Вот необходимость и возникла. “Да и вообще, очень хороший повод для звонка”, – подумал Николай, мысленно прося прощения у Мишки.

            Она ответила так быстро, как – будто телефон был у неё в руках. Николай очень кратко, не вдаваясь особо в подробности, обрисовал всё происшедшее с другом и спросил:

            -Ольга, есть ли возможность хорошего, надёжного парня на недельку – другую спрятать от посторонних глаз, желательно вне города?

            Она ответила, почти не раздумывая:

            – Если парень действительно хороший, без вредных привычек и слишком высоких требований к быту и пище, то всё можно устроить. Единственное условие, в свете сложившихся обстоятельств,: место его пребывания до некоторого времени будет секретом.

            Николай немедленно согласился. Ольга, в свою очередь, спросила Мишкин адрес и обещала через полчаса подъехать. Эти полчаса Павлов передвигался по квартире Михаила и по его команде собирал в разных шкафах и ящиках необходимые ему в дорогу вещи. Получился увесистый рюкзак. Ровно через тридцать минут раздался звонок в дверь. Заглянув в глазок и убедившись, что это действительно Ольга, Николай впустил её в квартиру. Затем произошло краткое знакомство девушки и Михаила. По тому, что обошлось без охов и ахов с её стороны при виде избитого друга, Николай понял: самообладание и выдержка у этого “воробушка” будь здоров. Очень непростым оказался путь с четвёртого этажа к машине, которая, к счастью, была припаркована у самого подъезда. Это была старенькая, видавшая виды “Мазда”. За рулём сидел угрюмого вида пожилой дядька с длинными седыми волосами. На приветствие Николая он только молча кивнул, не поворачивая головы.

            Прощаясь, Михаил наклонился к самому уху Николая и прошептал, что в драке с амбалом потерял свой нательный крестик и это, видимо дурной знак. Павлов незаметно снял свой крестик и передал его Мишке. Двери машины захлопнулись. Опустив стекло, Ольга сказала, что позвонит, когда всё закончится, махнула на прощание рукой, и машина тронулась.

 

            Она позвонила через три часа. Николай в это время был дома. Договорились встретиться прямо сейчас в “Кофе – хаусе” на Михальской.

            Уже подходя к дверям кафе, Николай сообразил, что встречу с Ольгой вполне можно было обставить не как деловую, а как встречу двух друзей.

Почему бы и нет? Он быстрым шагом вернулся немного назад по переулку и в цветочном магазинчике купил великолепную розу необычного сиреневого цвета. Павлов мог позволить себе купить целый букет таких роз, но посчитал это излишне претенциозным, чем-то из области широких купеческих жестов. “Бог даст, придёт время – будут и букеты”, – со скромной надеждой, чтобы не сглазить, подумал он.

            Ольга появилась у дверей кафе в точно назначенное время. В очередной раз у Николая мелькнула мысль: действительно она настолько организованный человек, или всё происходит просто потому, что происходит. Он преподнёс розу, сказав при этом что-то не очень внятное и поцеловав в щёку. Последнее произошло столь неожиданно и естественно, что никто из них совершенно не смутился.

            Они заняли столик в глубине зала, что-то заказали и долго молчали, как обычно бывает даже с очень близкими людьми, пока они ждут официанта со своим заказом. Но почему-то всё уже стояло на столике, официант давно удалился к новым посетителям, а Ольга с Николаем всё сидели молча и смотрели друг на друга.

            Первой нарушила молчание девушка. Она рассказала, что отвезла Михаила к надёжным людям, куда-то в Одинцовский район. Что он там будет в полной безопасности и что осмотревший его доктор-пенсионер не нашёл серьёзных повреждений и травм. Как понял Николай, за достаточно короткий срок Ольге удалось организовать очень многое. Поэтому он от всего сердца, очень искренне поблагодарил девушку за заботу о друге.

            – Не стоит меня так благодарить, ведь мы вроде как в одной лодке. Теперь это обязанность каждого – помогать друг другу, – с той же искренностью ответила Ольга. – Только мне очень хочется знать, – продолжила она, – то, что произошло с вашим товарищем, связано как-то лично с вами?

            – Точнее, с тем делом, за которое мы взялись? Вы ведь это имели в виду? – Николай посмотрел прямо в глаза девушке и не увидел в них и намёка на тревогу или сомнения. Да, похоже, она способна идти до конца, и её ничто не остановит, – про себя отметил он.

            – Ольга…, – начал Николай и осёкся. – У меня есть хорошее, на мой взгляд, предложение. Уж коль мы в “одной лодке”, почему бы нам не перейти на “ты”?

            Она улыбнулась и вдруг через столик протянула ему свою руку. Он пожал её, тоже улыбнувшись.

            – Я – за, – произнесла девушка.

            – Ну и отлично, – ответил Николай. – Очень рад. А насчёт твоего вопроса… Конечно, связано. Только я ещё не могу сообразить, каким образом. Причина мне вроде бы ясна, а вот у кого эта причина могла появиться – я не представляю.

            Сделав глоток из чашки с кофе, Николай поспешил уточнить:

            – Понимаю, что объяснение путанное, но ничего более вразумительного пока сказать не могу. Подожди немного.

            Через минуту, осознав, что всё-таки должен поделиться с Ольгой хоть какой-то информацией, Павлов рассказал ей, опуская некоторые подробности о смерти знакомого ювелира, о человеке, который его обыскивал и фотографировал, предварительно так профессионально вырубив. Упомянул о “близнецах”, оказавших ему помощь, возможно, даже спасших его. Он назвал этих парней своими “ангелами – хранителями”, заметив, однако, что всегда представлял ангелов безбородыми. Это вызвало улыбку у Ольги.

            – Наверно, ты путаешь ангелов с амурами, – уточнила она.

            Они рассмеялись, радуясь ещё и тому, что нашёлся повод разрядить обстановку. Потом Павлов почему-то начал говорит о личном. Рассказал о болезни бывшей супруги, о дочери студентке, о прежней работе, с которой, наконец-то, расстался. Закончил какими-то курьёзными случаями из своей холостяцкой жизни, безрадостной, но к которой он, в общем-то, уже привык.

            В какой – то момент Павлов понял, что слишком увлёкся рассказом о своей персоне. Он замолчал и, ни о чём не спрашивая, просто вопросительно посмотрел на девушку.

            Похоже, они уже достигли определённой степени взаимопонимания. Ольга, правильно прочитав его взгляд, заговорила о себе своим низким, грудным голосом, который так нравился Николаю. Она родилась и выросла в простой рабочей семье. Хорошо и с интересом училась в школе. Ранняя смерть отца не помешала ей закончить один из престижных вузов столицы. Потом, после выпуска, Ольга много ездила по стране, но несколько лет назад была вынуждена вернуться в столицу. Николай не очень понял смысл применённого Ольгой слова “вынуждена”, но не стал ничего уточнять. Он просто молча слушал, глядя в серые глаза Ольги, в душе радуясь каждой минуте, проведённой в её обществе. Из рассказа девушки он сделал вывод, что всё далось ей в жизни не просто, и она по-настоящему знает цену всему: и преданности, и предательству и любви, и ненависти.

            Почти не прикоснувшись к своему заказу, они расплатились и вышли на улицу. Несмотря на разгар рабочего дня и середину рабочей недели, народу было много. Столица! Людей не испугал даже моросящий дождь со снегом. Очень скоро зима. Неторопливым шагом они добрались до подземки и заговорили о том, кому в какую сторону ехать. Николай решил отправиться домой на троллейбусе, благо рядом была остановка нужного ему маршрута. Ольге удобнее было на метро, правда, предстояло две пересадки.

            Николай очень хотел пригласить девушку к себе, но что-то его непонятным образом удерживало. Скорее всего, он боялся, что вежливый отказ Ольги, превратит их дальнейшие отношения в один большой знак вопроса.

            Кстати, Ольга ни словом не обмолвилась о своей личной жизни. Может быть, она вообще несвободна. А тут он, старый перечник, со своими чувствами. Эта мысль жирной линией перечёркивала все мечты Павлова. В общем, он так и не решился, но на прощание всё – таки поцеловал. Как и при встрече – в щёку. Это вроде как по-дружески, чисто символически. Он всё смотрел вслед удалявшейся к метро девушке, стараясь не терять в толпе её серое кашемировое пальто и крупной вязки чёрный шарф, несколько раз обмотанный вокруг шеи и накинутый на коротко стриженную голову.

            Дома, в родных стенах, в очередной раз охваченный щемящем чувством одиночества Николай вспомнил старую народную мудрость – “лучше сделать и сожалеть, чем сожалеть, что не сделал”. Однако, поезд уже ушёл.

(продолжение)

Share