Последняя комната – 14

Глава 14

Они медленно пробирались по узким улочкам посёлка Вербовая, стремясь достичь его границ и разогнаться, наконец, во всю мощь старенького двигателя. Павлов хотел обсудить с Ольгой некоторые нюансы их поисков в психбольнице, но чтобы услышать друг друга, им пришлось бы почти кричать. Он оставил этот разговор на потом, просто сидел и наблюдал за пассажирами автобуса. Невдалеке в проходе стояла девушка лет двадцати, скромно одетая, но очень симпатичная, если не сказать красивая. Белокурые волосы, выразительные голубые глаза и отличная фигура. Всё портила только ярко – красная губная помада, намалёванная так, что делала губы девушки чересчур большими. Девушка стояла, держась рукой в шерстяной перчатке за поручень. В то же время рядом было свободное место. Она не могла этого не видеть, но почему-то не садилась. Какая-то сердобольная бабушка даже показала ей на это свободное место, но та ответила что-то типа: ” Нет, нет, спасибо, я постою”.

Время от времени бросая взгляд на эту девушку, Николай заметил, что губы ее постоянно двигались, как будто что-то шептали, и на лице периодически появлялась странная улыбка. Соседка Николая была солидного вида пожилая женщина. Она очень скоро заметила его интерес к странной девушке, и через некоторое время, видимо не удержавшись, задала вопрос:

– Вы, наверное, впервые в Ищерское едете?

– Да, – ответил Николай, в свою очередь спросив: А как вы догадались, что впервые?

– Вижу, что некоторые вещи, для местных вполне привычные, для вас в новинку.

Выдержав небольшую паузу, Николай опять спросил:

– Я так понимаю, девушка эта наверняка пациентка?

– Совсем не обязательно, – живо откликнулась дама, – больница ведь давно уже не тюремного типа. Больные общаются с медперсоналом, с обслугой, с местными жителями. Иногда появляются симпатии, привязанности. Выздоровевшие часто здесь остаются. Браки, дети… Ну и так далее.

– А вы, извиняюсь, местная? – В очередной раз задал вопрос Николай, тут же испугавшись, что в свете предыдущего разговора он прозвучал не совсем тактично.

Дама улыбнулась, заметив оплошность Николая, и ответила:

– Нет, я из районного начальства, еду инспектировать местную сферу общественного питания. Да вы не пугайтесь, там вполне нормальная обстановка и люди очень отзывчивые и добрые. Вы, кстати, по какому делу едете?

– Хочу кое-что узнать о своем родственнике, когда-то здесь содержавшемся.

– Вы сказали “содержавшемся”, а не “лечившемся”. Значит, это было очень давно. Не просто будет отыскать следы вашего родственника. Надеюсь, вам повезёт.

– Спасибо. Я тоже надеюсь.

Автобус сделал остановку, и место рядом с Ольгой освободилось. Николай, извинившись   перед дамой, пересел к ней. Стараясь говорить как можно тише, хотя никто не обращал на них никакого внимания, Николай сказал:

– Оля, по-моему, мы упустили кое-что важное. Я имею в виду: отправились в Ищерское с определённой целью, но без всякого плана как эту цель достичь. Надо хотя бы определиться, с чего начинать-то будем.

– Я когда-то слышала, – ответила Ольга, – что документация на больных в таких заведениях уничтожается по прошествии то ли двадцати, то ли двадцати пяти лет. Так что администрация больницы нам вряд ли сможет помочь.

– Согласен, если это действительно так.

Они немного помолчали, обдумывая ситуацию, а затем Ольга продолжила:

– Наверное, самый верный путь – постараться встретиться с кем-нибудь из старожилов, в смысле, ветеранов этого заведения. Хотя, опять же, столько лет прошло…

– А других вариантов-то всё равно нет, – отреагировал Николай. – Но искать этих ветеранов всё-таки лучше через администрацию. Не будешь же стоять на улице и прохожих опрашивать, за рукава хватая.

– Да, нужна более-менее убедительная легенда. Прикрытие, говоря шпионским языком, – со смешком поддержала Ольга. – И кто же будет родственником психа?

– Скорее всего – я, – не раздумывая, согласился Николай, тем более, даме через проход я уже что-то подобное наплёл.

– Ценю твою жертву, – всё ещё улыбаясь, ободряюще сказала Ольга.

– Итак, мы представляемся родственниками бывшего пациента этой клиники, следы которого здесь и затерялись.

– Именно так. Мы двоюродные брат и сестра… – начала Ольга, но Николай её перебил:

– Точно не дядя и его племянница?

– Да ладно тебе, – осуждающе повысила голос Ольга, будто не заметив шутливых интонаций Николая.

– Так вот, мы хотим выяснить судьбу нашего деда, бывшего фабриканта, которого ЧК за участие в каком-то заговоре против советской власти упрятала в местную психбольницу. И было это в самом начале двадцатых годов прошлого столетия…

– Нет, – остановил Ольгу Николай, – давай возьмем за основу биографию моего реального деда по матери, так, по крайней мере, я не собьюсь и не запутаюсь.

– Очень хорошо, – согласилась девушка.

– Итак, – продолжил Николай совершенно серьезно, – Пятюкевич Франц Викентьевич, 1900-го года рождения, из семьи потомственных военных, сам поручик царской армии. Воевал в гражданскую на стороне Красной Армии, но в 21-м году был арестован якобы за лояльное отношение к участникам Кронштадтского мятежа. Поскольку он имел неоспоримые заслуги перед советской властью, решили его не отправлять в тюрьму или ставить к стенке, а направили на “промывание мозгов” в психушку. Дед каким-то образом передал весточку молодой беременной жене, но та ничем не смогла ему помочь, прежде всего, потому, что точно даже не знала, где его содержат, где-то в Московской области. Вот мы и объезжаем все психиатрические больницы Подмосковья, выполняя просьбу бабушки – хоть что-то узнать о муже.

– По-моему, достаточно правдоподобно, – констатировала Ольга, – тебе бы романы писать.

– Может быть, когда-нибудь и напишу, – ответил Николай без тени юмора.

Дорога оказалась совсем короткой. Уже через полчаса, преодолев несколько деревень и посёлков, то въезжая в лесные массивы, то двигаясь полями и перелесками, автобус подъезжал к конечному пункту. Николай с Ольгой поняли это по оживлению оставшихся в салоне пассажиров, по их приготовлениям к выходу. Всю дорогу поглядывая в окно, Павлов пытался отыскать хоть какие-то признаки описанного Андреем Кругловым маршрута, найти что-то, подтверждающие его воспоминания. Но тщетно. Слишком много времени минуло с той поры, когда везли к последнему пристанищу этого самого М.Ч.

“А, может, и не последнему, – в какой-то момент задумался Николай. – С чего это они взяли, что именно в этой подмосковной глуши и оборвалась жизнь таинственного пленника чекистов? ”

Однако почему-то (Павлов и сам не мог дать себе в этом отчета) он был уверен, что их с Ольгой догадки и предположения верны и здесь они найдут ответ на все вопросы, поставят точку в этом затянувшемся трагическом деле.

 

 

Не столь уже ранний звонок телефона для Олега Петровича Потапова был, однако, пробуждающим. По характерной мелодии, которую пропел его мобильник, ещё полностью не проснувшийся Потап понял, что звонят его “орлы”. Ясно было, что по пустякам они не станут его беспокоить, и всё-таки он был сильно раздосадован необходимостью открывать глаза и что-либо делать.

Предыдущий вечер и часть ночи он “отрывался” сначала в своём баре со старыми друзьями и Светланой, его подчинённой, сотрудницей заведения. Затем, уже остаток ночи, со Светланой у себя в квартире. Общение было тесным и содержательным, так что “отрубились” они только под утро, совершенно обессиленные, но довольные друг другом.

И вот теперь этот звонок. Потап оторвал голову от скомканной подушки и уселся, слегка покачиваясь, на краю огромной кровати. Пошарив рукой по стоявшей рядом тумбочке и найдя, наконец, мобильник, он не сразу нажал на нужную кнопку. Справившись с телефоном, Потап с трудом выдавил из себя короткое:

– Да.

Потом он откашлялся и повторил громче и отчётливее:

– Да, слушаю.

Звонивший, скорее всего, догадался, что потревожил Потапа не вовремя и поэтому ответил с задержкой.

– Потап, это Саша Кочергин. – Потап заметил, что голос звонившего парня заметно дрожал, то ли от холода, то ли от негодования и возмущения. “Всё ясно, – пронеслось в тяжёлой голове Потапа, – упустили в очередной раз голубчика”.

– Что весёлого скажешь, Сашок? – Сказав это, он свободной рукой заботливо поправил одеяло, под которым, свернувшись калачиком, слегка посапывая, спала Светлана. Потап старался говорить как можно тише, чтобы не потревожить девушку.

– Он свалил от нас на вокзале. Знаешь, Потап, мы ведь шпилить не обучены.Однако выяснили, куда этот “фрукт” взял билеты (кстати, почему-то два), добрались до этого чёртового городишка и проболтались там полтора часа у выхода, встретив несколько электричек. Он так и не появился. Сейчас едем назад в столицу. Командуй, что делать дальше.

– Подожди минутку, я на кухню перемещусь, – ответил Потап, понимая, что его пацаны нуждаются в хорошей взбучке. А такие дела тихим голосом не делаются.

Плотно прикрыв за собой большую раздвижную дверь в спальню и зайдя на кухню, он первым делом налил и одним махом опорожнил фужер минералки.

В последовавшие за этим несколько минут Потап на узко профессиональном, но вполне понятном им обоим языке, объяснил Саше “Кочерге”, что они с корешем из себя представляют и чем этот очередной прокол может для них закончиться.

– Ладно, – немного успокоившись, миролюбиво продолжил Потап, – словами делу не поможешь, хотя в вашем случае и доктор бы не помог. Надоела мне вся эта возня. Тема эта достала. Берём инициативу в свои руки. Короче, едете к дому этого деятеля, вяжите и везете для… Он хотел сказать “для приватной беседы”, но, подумав, сказал: “для серьезного разговора” на… – Потап опять на секунду замялся, – на старый завод. Знаешь, где это?

– Да, помню, конечно, – живо отозвался Саша “Кочерга”.

– По дороге мне отзвонитесь, и я подъеду. Только без глупостей, чтобы жив был.

– Жив и здоров? – Осмелев, переспросил Саша.

– Жив, по крайней мере, – ответил Потап. – Всё, до связи.

—————————–

Игорь Иванович Савельев долго обдумывал свой очередной звонок генералу Красногорскому. Несмотря на все свое служебное рвение, готовность беспрекословно выполнять любое полученное задание, капитан каждый раз задавался вопросом: в рамках закона, в пределах правового поля он сейчас действует или за эти рамки вышел? Авантюра, связавшая его с Красногорским, подразумевала как раз последнее. Он понял это если не сразу, то достаточно скоро, а после гибели профессора Волохова осознал окончательно. С каждым днём он погружался в это дело всё глубже и глубже, и было неизвестно, сколь рискованные поступки ему ещё предстояло совершить.

Погоня за мифическими царскими драгоценностями, ставшая настоящим бзиком семьи Ротенбергов – Красногорских, для самого Савельева была только средством продвижения по службе, гарантированного покровительством генерала. Но вот прикроет ли его Владимир Владимирович в критической ситуации или попросту сдаст? А может, ещё круче: на каком-то этапе возьмет да и избавиться от слишком много знающего помощника? Судя по тому, как генерал ещё в те годы, в семидесятые, поменял фамилию на более патриотично звучащую, постоянством и особыми привязанностями он не отличается. Скорее, это беспринципный приспособленец.

Поэтому капитан Савельев решил действовать максимально осторожно и продуманно. Он будет демонстрировать генералу преданность и верность, готовность идти до конца, но будет также всячески подстраховываться и лишний раз не подставляться.

“Неплохо бы вообще предусмотреть вариант безболезненного и безопасного выхода из этой игры”, – подытожил свои размышления Савельев.

С этой мыслью он набрал номер особого телефона Красногорского. Савельеву пришлось ждать около минуты, прежде чем тот ответил.

– Владимир Владимирович, это Савельев, здравия желаю, – чётко произнёс капитан на короткое генеральское: “Да, слушаю”.

– Приветствую, Игорь Иванович, – очень бодро, почти весёлым голосом отозвался Красногорский. Савельев даже смутился, ведь ему предстояло испортить хорошее настроение шефа.

– У меня не очень хорошие новости… – Тщательно подбирая слова, начал капитан, но генерал его прервал:

– Ну, вот видишь, у тебя не очень хорошие, а у меня просто замечательные. Орденом меня к празднику наградили. Так что можешь поздравить.

– Рад за вас и от всей души поздравляю, – Савельев постарался придать сказанному больше искренности и теплоты.

– Спасибо, спасибо, дорогой! Ну, что там у нас случилось? – Уже деловым тоном поинтересовался Красногорский.

– Вчера вечером мне стало известно, что наш подопечный с ещё одной особой (это девушка – сотрудница библиотеки, знакомая объекта наблюдения) собираются совершить поездку в один из населённых пунктов области.

– Вот оно что, – вставил генерал. – Ты думаешь, это имеет отношение к нашему делу?

– Несомненно, – уверенно произнёс Савельев. – Вчера же, но уже совсем поздно вечером мне передали содержание телефонного разговора этих лиц. Я понял, что им стало известно предполагаемое место содержания персонажа из старой тетради.

– Да, я понял, о ком речь.

– С утра я взял под наблюдение своего подопечного, но задача усложнилась тем, что его вели ещё два субъекта. Судя по всему, люди из криминала, а если ещё конкретней – подручные этого…

– Согласен, – оборвал Савельева начальник, – нашего неугомонного конкурента.

– Да, – подтвердил капитан, – так вот, объект, прибыв на железнодорожный вокзал южного направления, взял два билета на электричку до конечной станции. Куда конкретно собралась наша “сладкая парочка” – установить не удалось. Видимо, заметив слежку бандюганов, объект оторвался и от них, и от меня. Он, скорее всего, очень хорошо знаком с этим вокзалом, потому что действовал очень быстро и уверенно.

– Печально, конечно, – странно, но настроение Красногорского, судя по голосу, не очень испортилось. – Что предлагаешь предпринять? – Спросил генерал и тут же продолжил, не дав Савельеву ответить:

– Значит, поиски свои они ведут где-то в южных районах области. Это совпадает с некоторыми предварительными данными, – как бы в раздумье заключил Красногорский.

Поняв, что пауза в разговоре возникла из-за того, что шеф ждет его предложения, капитан заговорил:

– Одним словом, Владимир Владимирович, я думаю – настало время в полной мере применить технические средства получения информации и контроля. Предлагаю установить маячок на автомобиль основного объекта, жучки в его квартире и, конечно, на предметах одежды. В одиночку сделать это будет непросто, но я постараюсь справиться и при этом не засветиться. В такого рода делах кое-какой опыт у меня есть.

– Хорошо. Технику, где добудешь, нужна в этом какая-нибудь помощь?

– Нет. Есть должники в техническом отделе, они помогут.

– Ну что ж, я почему-то уверен – дело наше приближается к своему логическому завершению. Результат, конечно, непредсказуем, но будем надеяться на удачу. Главное, точно определить момент, когда, не повредив делу, мы должны будем перехватить у наших следопытов инициативу, а значит и победу.

– Понял вас. Ещё раз спасибо за доверие. Буду постоянно держать вас в курсе.

Последние слова Игорь Савельев произнёс явно лукавя. С этого момента он решил тщательно обдумывать и по возможности дозировать информацию, предоставляемую шефу.

———————————–

Никакого автовокзала, естественно, не было. Автобус, только въехав в посёлок, остановился на небольшой площадке. Пассажиры вышли из автобуса и по достаточно широкой, в прошлом заасфальтированной дорожке, направились в сторону видневшиеся домов. Николай с Ольгой, прежде чем куда-то идти, решили немного осмотреться. Они, ещё садясь в автобус, заметили, что погода, так порадовавшая их с утра, начала меняться, точнее портиться. Задул холодный ветерок, солнце, ярко светившее на фоне голубого неба, периодически скрывалось за набежавшими облаками. Теперь же его не стало видно совсем. Небо окончательно затянули тяжёлые грозовые тучи и заметно потемнело.

Всё кругом выглядело серым и унылым. Картина, вообще, напоминала кадры из какого-нибудь хичкоковского фильма. Чёрные стволы огромных вековых лип. Их такие же чёрные голые ветви, облепленные стаями на все лады непрерывно каркающих ворон. Пара исхудавших, зачуханных собак, прямо по замерзшим лужам куда-то семенящих. Да ещё двухэтажный дом невдалеке, среди деревьев. Давно не ремонтированный, с облупившейся штукатуркой, но с крыльцом в несколько ступеней и колоннами, поддерживающими большой балкон.

“Всё это как-то не радует”, – подумал Николай и взглянул на Ольгу. По выражению лица он понял, что их впечатления совпадают.

“Сюрреализм”, – выдохнула она. Мимо них, появившись как из-под земли, прошёл человек – мужчина в чёрной рабочей телогрейке и пижамных штанах. На спине белой краской было написано: К -1 №723.

“Что бы это значило?” – Задался вопросом Павлов, – типа: “Мой порядковый номер на рукаве…” Как у Цоя в песне, что ли?”

– Ну, что, тронулись? – Прервала его мысленные рассуждения Ольга.

– В этой местности с такими словами надо быть поосторожней”, – пошутил Николай.

По засаженной с обеих сторон густым кустарником дорожке они двинулись в ту же сторону, что и приехавшие с ними люди. Через пять минут Николай и Ольга стояли на центральной площади посёлка, точнее, здесь это была единственная площадь. Зато достаточно просторная. По советским канонам, её украшал небольшой, в рост человека, памятник вождю мирового пролетариата. Поблизости проходили две пожилые женщины, о чём-то спорящие на повышенных тонах. Каждая из них несла по охапке искусственных цветов, скорее всего, сделанных собственными руками. Кроме того, та, что была на вид помоложе, несла ещё какие-то деревянные рейки и небольшой рулон красной материи. Направлялись дамы в сторону двухэтажного здания с высоким фронтоном, крутой, крытой шифером крышей и большими окнами по фасаду.

“Наверное, это местный Дом культуры, – решил Николай, – и, видимо, ветераны готовятся отметить очередную годовщину Октябрьской революции”.

Пока Николай наблюдал за перемещением старушек с цветами, Ольга разговаривала с совсем ещё молоденьким парнем в знакомой черной телогрейке, но в джинсах. На вопрос девушки: как им найти психиатрическую больницу, юноша почему-то надолго задумался и ответил совсем по-детски:

– А зачем она вам? Сегодня ведь не приёмный день.

– Не приёмный, в смысле – пациентов не принимает или посетителей? – Переспросил Николай.

– А они чем-то отличаются? – Парень засмеялся, обнажив очень ровный ряд белоснежных зубов.

“Явно не свои”, – подумал Николай. Вслух же он сказал:

– Странно, я думал – больных в любой день принимать должны. Разве не так?

– Нет, что вы, только по четвергам принимают, – парень продолжал улыбаться во всё лицо.

– Но почему? – Не унимался Николай.

– Не знаю. Меня вот, например, точно в четверг положили. Два года назад. – Парень сказал это совершенно серьёзно, перестав улыбаться.

Увидев эту перемену, и Николай, и Ольга вспомнили, где они находятся.

– Вы, судя по виду, человек очень информированный, но нам бы, всё-таки, хотелось узнать, где находится резиденция главврача местного лечебного заведения, – Ольга специально постаралась задать вопрос повитиеватей.

– А, так бы сразу и сказали, что вам дядя Петя нужен, – опять заулыбался парень. – Надо на автобусную остановку вернуться. Видели там дом с колоннами? Это и есть административный корпус, там дядя Петя и сидит.

– Спасибо большое, молодой человек, вы нам очень помогли, – поблагодарила Ольга.

-А почему дядя Петя? – Решил уточнить Николай. – Вы что, действительно его племянник?

(Он сразу вспомнил свой разговор с соседкой в автобусе).

– Нет, конечно. Просто кликуха у него такая – “дядя Петя”. Ну, до свидания, мне пора возвращаться, скоро полдник. – Сказав это, парень развернулся и зашагал прочь.

– Чудеса какие-то. Больные прямо по улицам разгуливают, – с удивлением воскликнула Ольга.

– Мы просто заранее ситуацию по-своему представили, как в кино привыкли видеть. А здесь, судя по всему, режим не строгий, вот они и ходят по делам, где хотят. Наш-то молодой человек, в смысле М.Ч., наверняка в других условиях содержался.

– Да уж, – согласилась Ольга, – ну, что, тро… Пошли назад, что ли, пока полдник у главврача не начался?

– Надо было у кого-нибудь на остановке спросить, – сокрушался Николай, – сэкономили бы кучу времени.

– Тогда бы с “племянником” не пообщались, – рассмеялась Ольга.

– И то правда, – согласился Николай.

Поднявшись по ступенькам к входной двери административного корпуса, они увидели приличных размеров табличку, которую раньше не заметили за колоннами. Она информировала гостей Ищерского, что в данном строении находится, каков режим работы сотрудников и в какие дни осуществляется приём граждан. До обеденного перерыва оставалось еще больше часа; но день и в самом деле был не приёмный.

Ольга решительно толкнула тяжеленную, с массивной бронзовой ручкой дверь и первая переступила порог. Павлов последовал за ней. Их встретила гробовая тишина очень просторного вестибюля и до боли знакомый Николю запах. Именно таким ароматом вековой старины было пропитано величественное парадное дома, в котором когда-то жили его ленинградские родственники. Он с детства обожал этот ни с чем несравнимый благородный дух с нотками повсеместной питерской сырости и одновременно прохладной свежести и чистоты. Кафельная плитка, выстилавшая пол вестибюля, местами заметно вытертая, а местами попросту отсутствующая, тоже очень была похожа на ту, ленинградскую.

Что-то ёкнуло в сердце Николая. Как давно он не был там, сколько воды с тех пор утекло. И в живых-то почти никого не осталось из обитателей той огромной квартиры на шестом этаже дома номер 33 по Коломенской улице.

“Плохой я всё-таки родственник, – с грустью подумал Николай. – Ни с кем из близких связь не поддерживаю и мало что о них знаю. Стыдно”.

К действительности его вернул резкий окрик, раздавшийся откуда-то из полумрака.

– Нет сегодня приёма, и начальства никакого нет. Да и вообще никого нет.

Они с Ольгой не сразу разглядели в дальнем углу, у гардероба, маленькую сухонькую старушку, лихо орудовавшую шваброй.

– Ну, приёма нет, об этом мы уже проинформированы, а вот куда начальство-то подевалось? – Взял инициативу на себя Павлов.

– На научную конференцию в столицу поехали. На целый день, – для убедительности добавила бабуля. – А вы что хотели-то? – Разговаривая с посетителями, она не переставала драить и без того достаточно чистый кафель.

Николай быстро сообразил, что жалостная история про запертого здесь девяносто лет назад дедушку и поиски его следов старушку вряд ли заинтересует, поэтому спросил без обиняков:

– Нам нужно найти человека, который бы долгое время работал в вашей больнице. Ну и, естественно, жил бы сейчас в посёлке. Хотим хоть что-нибудь узнать об одном нашем родственнике, содержавшемся здесь на тюремном режиме и бесследно исчезнувшем.

Старушка, перестав махать шваброй, с участием посмотрела на парочку и заохала:

– Это, поди, в годы сталинских репрессий было. Слышала я, конечно, про те времена. Сама я недавно здесь поселилась. Сначала, как водится, пациенткой была. Родной сын сюда упрятал, чтобы в квартире кралю свою прописать и поселить. А меня, значит, не на улицу, слава тебе Господи, а в дурдом спровадил. Вот такие дела. Потом осталось тута работать. Смилостивилось начальство, в общежитии комнату дали. Так что я, считай, новенькая, особо никого и не знаю.

– Понятно, – как бы подвёл итог их разговору Николай, – А что же тишина такая? Ну, начальство в столице, а остальные-то где?

– А остальные пользуется моментом и сложившейся обстановкой, – с укором ответила старушка, – к концу рабочего дня подойдут.

– Ясно, – повторил Николай, не очень понимая, что же им дальше предпринять, куда направиться. Ольга стояла рядом и в растерянности, молча, смотрела на него. Вдруг старушка со шваброй оживилась и, будто вспомнив что-то, затараторила:

– Вот что я вам, болезные, посоветую. Сейчас в доме культуры, это в центре, на площади, – уточнила она, – старичьё собирается уже второй день. К ноябрьским готовятся. В смысле не четвёртое, а седьмое отмечать. Годовщину революции, запамятовала уж какую. Вот там наверняка кто-нибудь из ветеранов местных отыщется. Туда, туда идите.

Теперь заметно оживились Николай с Ольгой. Идея была просто замечательная.

– Спасибо Вам большое, – с теплотой в голосе поблагодарил Николай. – Видите, можно и без начальства вопросы решать. Ещё раз спасибо.

Ольга только добавила кратко:

– Вы нам очень помогли. – Заметно было, что история матери, брошенной и преданной сыном, её расстроила.

Они попрощались и вышли на улицу. Погода окончательно испортилась. Холодный ветер, казалось, пробирал до костей.

– Не переживай, может быть, для неё это не такой уж плохой вариант, – ободряюще сказал Николай, заметив перемену в настроении Ольги. – А то сжила бы со света бедную старуху сыновья жена или кто она там ему.

– Плохо это, не по-христиански, не по-божески, – ответила Ольга очень проникновенно, с болью в голосе.

– А ты, оказывается, действительно глубоко верующий человек. Для меня это большая новость. Я и не думал.

– Почему? Потому что через каждое слово Бога не поминаю? Так разве это признак веры?

– Да, да. Знаю: не поминайте имя Господа нашего всуе, – шутливым тоном продекламировал Николай. Потом, заметив, что этот тон не понравился Ольге, добавил:

– Да нет, я что, я ничего. Говорил же уже, что и сам крещёный. И крестик нательный ношу. Могу показать.

– Не надо мне ничего показывать, пойдем быстрее в клуб, а то ещё ветераны разбегутся.

Ольга взяла Николай под руку, и, ускорив шаг, они направились в центр посёлка.

Николай давно уже заметил, что любое прикосновение к Ольге, даже случайное, как сейчас, например, вызывает у него необъяснимый прилив радости, теплоты и нежности. “Наверное, все мои отношения к ней, – думал Николай, – больше не на любовные, а на отцовские похожи. Или мне это только кажется. Вбил себе в голову из-за этой чёртовой разницы в годах, прости Господи. И поделиться-то не с кем, совета попросить не у кого. Не к батюшке же в храм идти. Хотя, почему бы и нет …”

Думая каждый о своём, они добрались до площадки и по высоким, облицованным плиткой ступенькам поднялись на просторное крыльцо Дома культуры.

“Наверное, в посёлке во время проведения массовых мероприятий, – отметил Николай, – это крыльцо служит трибуной для местного руководства”.

Несмотря на прохладную погоду, обе створки деревянной двери были нараспашку, как бы приглашая всех желающих зайти. Николай с Ольгой зашли. Преодолев небольшой тамбур, они оказались в вестибюле.

Здесь было довольно-таки чисто и даже уютно. Видимо, совсем недавно сделали ремонт, даже запах краски ещё не выветрился. Со второго этажа раздавался шум голосов. Понять, о чём шёл разговор, было невозможно, так как одновременно, кто громче, кто тише, говорили несколько человек.

“Ветераны, – шепнул Николай Ольге, – каждый считает себя правым и уж точно самым умным. В смысле умудрённым большим жизненным опытом”. Девушка улыбнулась и, соглашаясь, кивнула головой.

Осмотревшись, Николай заметил, что в просторном холле первого этажа не было видно, как это обычно бывает, никакой охраны. Тут он припомнил, что и в административном здании охранника они не увидели. “Во дела. Оказывается, можно и без охраны обойтись”, – с удивлением отметил Николай.

Рядом с одной из дверей, очевидно, ведущий в актовый зал, стоял большой двухтумбовый стол с телефоном и стул, на котором сидела пожилая, очень хрупкого телосложения женщина, читавшая газету.

“Разве что это охрана, – усмехнулся Николай, – Однако, вряд ли”.

Они подошли к женщине с газетой, на ходу придумывая, как поубедительнее объяснить своё появление здесь. Николай решил, что в данных обстоятельствах заготовленную ими версию надо подкорректировать, а то нарвёшься со своим прадедушкой – сидельцем на какого-нибудь “вечно вчерашнего” и получишь от ворот поворот.

– Здравствуйте. Не могли бы вы нам подсказать, – начал он с просящими нотками в голосе, – где располагается Совет ветеранов вашего лечебного заведения или, может быть посёлка?

Оторвавшись от газеты и окинув строгим взглядом стоявших перед ней Николая и Ольгу, при этом почему-то задержав его на последней, женщина, не очень приветливо поинтересовалась:

– А по какому делу вам этот Совет понадобился?

Николаю показалось, что между словами “этот” и “совет” женщина хотела вставить ещё что-то, но, видимо, сдержалась. Люди-то всё-таки посторонние, незнакомые.

– Видите ли, мы из столицы приехали, краеведы – любители. Сейчас изучаем историю и развитие здравоохранения в московском регионе, в том числе и такую область медицины как психиатрия. Хотели бы встретиться со старыми работниками местной клиники, записать их воспоминания. К сожалению, встреча с администрацией не состоялась, все убыли на симпозиум в Москву… Ну, вы, наверное, в курсе…

Слова Николая, наверное, прозвучали достаточно правдиво и убедительно, потому что ответила дежурная более миролюбивым тоном:

– Хорошо, раз так. А я уж думала – вы перед выборами приехали агитировать. На второй этаж поднимитесь, слышите – они там друг с дружкой воюют, к Октябрьской революции готовятся. В смысле, к юбилею. Старшая у них Антонина Петровна, она же бывшая старшая медсестра больницы.

(продолжение)

Share

One thought on “Последняя комната – 14”

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *