Последняя комната – 20

Глава 20

Ольга вполне уверенно вела машину, держа скорость около восьмидесяти. Николай включил приёмник и нашёл какую-то спокойную музыку. Они, чуть уставшие и расслабленные, тихо беседовали о чём-то незначительном, в основном о пейзаже за окнами. Встречных машин практически не было. Сзади их догонял тёмный, вроде бы зелёный внедорожник. Позади него, очень далеко была видна ещё одна легковая машина.

“Ну вот, – прикрыв глаза и откинувшись на спинку сиденья, подумал Николай, – так, караваном и поедем до Вербовой, а, может быть, и до самой Москвы”.

Через некоторое время Николай, ещё не осознавая причину, ощутил какое-то беспокойство, необъяснимую тревогу. Окончательно скинув дремоту и прислушавшись, он понял, что его насторожило. Следовавший за ними внедорожник, ревя двигателем, начал заметно ускоряться, настигая “Волгу”.

“Обгонять собрался, – подумал Николай. – Хотя дорога то не очень: узкая, извилистая, да и ледок на ней имеется. Видать, водитель уверен в своем умении совершать такие манёвры”.

На первый взгляд – обычная дорожная ситуация, но было в действиях сидевшего за рулем внедорожника человека легко читаемая агрессия. Будто еле ползущая черная “Волга” долго не пропускала его вперёд, и вот терпение водителя лопнуло, и он, пренебрегая опасностью, решился на обгон.

– Оля, притормози, если хочет – пусть обгоняет, – посоветовал Николай.

Девушка чуть сбросила газ, и зелёная машина, стремительно поравнявшись с “Волгой”, шла бок о бок с ней. За рулем внедорожника сидел плотный мужчина с бритой головой, сосредоточенно глядевший прямо перед собой и, казалось, совсем не замечающий, двигавшейся рядом “Волги”. Они ехали так, ноздря в ноздрю, уже достаточно долго. Похоже, зелёная машина и не собиралась обгонять автомобиль Павлова. Он хотел второй раз посоветовать Ольге сбавить скорость и пропустить торопыгу, но не успел. Внедорожник, вдруг вильнул вправо и со скрежетом ударил “Волгу”, скользнув по левому борту. Машину сильно бросило на обочину, но Ольга удержала её, не тормозя, а, наоборот, прибавляя обороты. Николай посмотрел вправо от себя и понял, почему зеленая машина так долго их не обгоняла. Просто ее водитель ждал подходящего момента, чтобы выполнить свой замысел наверняка. Сейчас с правой стороны дороги виден был достаточно глубокий овраг.

“Волга” чуть вырвалась вперед, но тут же внедорожник догнал её и ударил снова, на этот раз их почти вытолкнули с дороги. Обе машины сильно виляли. Казалось, всё кончено, но девушка вновь каким-то чудом выровняла “Волгу”, продолжаю набирать скорость. Мужчина за рулем внедорожника так и сидел с каменным выражением лица, глядя прямо перед собой; за всё это время он ни разу не посмотрел в сторону тех, кого собирался убить. В ходе борьбы никто из её участников не заметил, как два автомобиля догнал третий. Это была хорошо знакомая Николаю серая “Хонда”. Неожиданно появившаяся “японка” проскочила вперёд, слева от внедорожника, рискованно заехав на грязную заснеженную обочину. Оторвавшись от дерущейся пары метров на двадцать и оказавшись впереди внедорожника, “Хонда” вдруг осветившись красными стопсигналами, замерла на месте. Зимняя резина “Волги” позволила Ольге, чуть вильнув вправо, проскочить рядом с неожиданно остановившейся машиной. А вот внедорожник Потапа два привода не спасли. Уходя от столкновения с “Хондой” он крутанул руль влево и резко затормозил, что только усугубило ситуацию. Машину Потапа понесло по подмерзшей трассе как по катку и начало разворачивать. Потап отчаянно крутил баранку, пытаясь выровнять внедорожник, но тщетно. Какая-то дьявольская сила несла и несла его влево, пока автомобиль со всего маху не врезался левой стороной в одиноко стоящее дерево. С невероятным скрежетом мощную машину буквально разорвало надвое.

“Хонда”, набирая скорость, ушла вперёд. “Волга”, проехав несколько метров, остановилась. Ольга уже включила заднюю передачу, когда у Николая зазвонил мобильник. Он трясущимися руками достал телефон и с трудом попал в нужную кнопку.

– Вы ему уже ничем не поможете. Да если бы и могли, вряд ли он этого заслуживает. Если вы не поняли, он только что пытался убить вас. Так что, езжайте лучше своей дорогой. Или будете ждать ГИБДД? – Ехидно закончил звонивший.

Николай не успел ничего ответить, как в трубке прозвучало:

– До свидания. – И связь оборвалась.

Машина была знакомая, и голос в телефоне был знакомый.

– Кто звонил? – С тревогой спросила девушка.

– Оля, поехали отсюда побыстрее.

– Но как же, ведь там человек, ему, возможно, помощь нужна.

– Там не человек, а убийца, и неизвестно, один он или где-то поблизости есть его подручные. Поехали побыстрее.

Ольга попыталась возразить. Она, с пылающим от перенесённого стресса лицом, всем телом повернулась к Николаю, но тот остановил её, категорично рубанув воздух рукой.

– Поехали, – коротко, почти по – приказному бросил он.

– Мы совершаем большой грех, который никогда не будет прощён.

– Если хочешь, давай я поведу машину. Из меня уже весь хмель вышел от таких приключений.

– Ничего, я справлюсь.

До самой Вербовой они не проронили ни слова. Перед выездом на трассу, ведущую в столицу, Николай попросил остановить машину. Припарковавшись на обочине, они некоторое время сидели в тишине. Наконец, Николай расстегнул куртку и достал из внутреннего кармана какой-то предмет, завёрнутый в цветастую тряпицу.

– Хотел вручить её позже, когда домой приедем, но, думаю, сейчас самое время, – с этими словами он развернул тряпичный лоскут и протянул Ольге ту самую икону из дома деда Андрея.

– Как она у тебя оказалась? – Спросила девушка. Взяв икону в руки и пристально вглядываясь в лик изображенной на ней женщины, почему-то Ольга выглядела ещё более опечаленной.

– Я хотел её просто напросто у деда купить, но он отказался от денег, вернее, они отказались. Подарили на память о нашей встрече. Представляешь?

– Ты за этим и возвращался в дом?

– Да, за этим.

– А ты знаешь, что это очень старая и, скорее всего, дорогая икона?

– Значит, нам очень сильно повезло. Старику она, наверное, ни к чему, а вот тебе, похоже, по какой-то причине дорога. Не пойму только, почему ты ей совершенно не рада.

– Рада, конечно. Извини, пожалуйста, и спасибо. Я там, в доме, сказала тебе, что это образ святой Татианы. Ну, так вот, была у меня сестра младшая, звали её Таня. Хороший был человечек, добрый, красивый и очень ранимый. Несмотря на молодость, как-то так сложилось, что она верующим человеком была. Все её очень любили. Говорю так не потому, что она моей сестрой была. Действительно любили. И вот она, на свою беду, странного человека полюбила. Я тогда далеко была, в Сургуте работала. Хотела заработать ей на учёбу в хорошем ВУЗе. Только усилия мои напрасными оказались. Мы часто перезванивались. Сначала она очень рада была, что встретила этого мужчину. Но потом стала говорить об их отношениях как-то туманно, что-то явно скрывая. Чаще всего называла его странным парнем. Так и говорила: “Мой странник”.

Точно никто не знает, что произошло, только, как следствие установило, покончила моя сестрёнка с собой, бросившись с шестого этажа. Грех большой, конечно. Видимо, не так сильна была её вера. Или отчаяние все другие мысли и чувства затмило. Не знаю. Вот уже три года прошло, а я всё никак оправиться не могу.

Она замолчала, глядя на проносившиеся мимо них машины. Затем вытерла стоявшие в глазах слезинки и тяжело вздохнула. Николай перехватил её руку с платком и, прижав к своим губам, долго не отпускал.

– Ладно, хватит о грустном. Давай отсюда выбираться. Время уже позднее, а нам еще ехать и ехать, – неожиданно бодрый голос Ольги вернул Николая к действительности.

– Да, да, Надо ехать. Что-то мы припозднились, – засуетился Николай. Услышанная история о трагедии с Ольгиной сестрой заметно его расстроила. Он хотел побыстрее сменить тему, но всё-таки не удержался и спросил:

– Извини, а что-нибудь об этом “страннике”, ну, Танином друге, известно? Что он был за человек?

– То-то и оно, что почти ничего неизвестно. Татьяна говорила, что он старше её лет на десять был, по-моему. Значит, около тридцати было. Звала она его как-то интересно: то Юрой, то Георгием. Ещё он точно носил погоны, служил, то есть. Не знаю где, в каких войсках, но был старшим лейтенантом. Мутная, по-моему, личность, даже не знаю, зачем Таня с ним связалась. Он даже на похоронах её не появился.

– Да, как-то всё очень туманно, правильно ты сказала. Ну, едем домой.

—————————-

Прошло почти два часа, прежде чем они оказались у дома Николая. От всего пережитого за этот день, да и от управления машиной Ольга заметно устала. Вымотанная до предела, она буквально валилась с ног. Николай, хоть и старался не подавать вида, но тоже был как выжатый лимон. Им хватило сил только подняться в квартиру, принять душ и, выпив по чашке кофе, упасть в постель. Они мгновенно уснули: она – по-детски свернувшись калачиком, он – за её спиной, прижавшись к ней всем телом.

Николай проснулся первым. Окна выходили на восток, и он уже привык, что если накануне выпито было не слишком много, просыпаться чуть ли не с первыми лучами солнца. Как бы плотно не были сдвинуты шторы, в хорошее солнечное утро вся комната заливалась пробуждающим светом, усиленным зеркалами огромного старинного трюмо. Хочешь – не хочешь, приходилось просыпаться.

Стараясь создавать как можно меньше шума, Николай прошёл в ванную. Побрившись и почистив зубы, он, секунду подумав, решил, что для полного пробуждения и восстановления сил не помешает постоять под контрастным душем. По завершении “водной процедуры” он докрасна растёр себя большим махровым полотенцем, с удовлетворением отметив, что кожа у него без намека на дряблость, мышцы всё также развиты и рельефны, а, обычно выдающий возраст и образ жизни мужчины животик, отсутствует.

“Заметим, однако, объективности ради, что моя заслуга в этом минимальна, – глядя в зеркальную дверцу шкафчика, сам себе сказал Николай. – Спасибо хорошей наследственности, то есть – генам”.

Он прошёл на кухню и, взглянув на часы, включил стоявший на холодильнике маленький телевизор. Начались семичасовые новости. Николай съел наскоро приготовленный бутерброд с докторской, запив его чуть подогретым, оставшимся со вчерашнего вечера кофе. В теленовостях не было ничего интересного. В крайнем случае, об аварии с зелёным внедорожником ничего не говорилось. В разделе криминальных новостей сообщили об убийстве очередного вора в законе. Некто Сергей Пешинский, по кличке Сережа “Пешка”, был накануне вечером застрелен снайпером при выходе из какого-то ресторана. Погода, по прогнозу гидрометеоцентра, в этот день должна была порадовать москвичей и гостей столицы.

“Ну, и слава Богу! – Отметил Николай, не сознавая, за что он действительно должен был благодарить проведение.

Сегодня они собирались посетить славный Подмосковный город Пешков и попытаться узнать о судьбе Марии Горчаковой её дочери Анастасии. Пора было будить Ольгу. С этой мыслью Николай вернулся в спальню и подошёл к кровати с той стороны, где спала девушка. Всё не решаясь прервать её сон, он стоял, опустившись на колени, и любовался её нежным, по-детски раскрасневшимся личиком, и губками бантиком, и чудными маленькими ушками, и этой изящной, ступешкой, выглядывающей из-под одеяла. Он аккуратно укрыл ножку девушки, тут же поняв бессмысленность своей заботы – ведь ей всё равно пора было просыпаться. Он склонился к самому лицу Ольги и прошептал тихо-тихо:

– Эй, девчоночка, пора вставать.

Она пошевелилась, так и не открыв глаз, и тоже шёпотом произнесла:

– Что-то мне нехорошо. Знобит, и всё тело ломит.

Николай прикоснулся губами к её лбу.

“Да, температура явно выше нормы”, – отметил он, пытаясь вспомнить, что из лекарств от простуды есть в его аптечке.

Всё утро прошло в стараниях Николая поставить Ольгу на ноги. Конечно, ни о какой совместной поездке за город и речи быть не могло. Он что-то готовил для неё на кухне, ходил в аптеку, затем, вспомнив о народных средствах, помчался в магазин за мёдом и малиновым вареньем, которые, в конечном счёте, смог купить только на ближайшем рынке.

За всей этой суетой события вчерашнего дня, не утратив своего трагизма, всё-таки отошли на второй план. Николай никогда не думал, что забота о другом человеке может доставлять такое удовлетворение. Да что там говорить, – истинное удовольствие.

“Наверное, это потому, что человек любимый, по-настоящему дорогой для меня, – сделал он вывод. – Любимый, дорогой. Это всё очень хорошо, а что дальше-то? – Продолжал размышлять Николай. – В какой плоскости дальше их отношения развивать?” Он понимал, чувствовал, что девушка тоже испытывает к нему особое отношение, не просто симпатию там или привязанность. Что-то наверняка большее.

“Вот кончится рано или поздно вся эта заваруха и надо будет серьёзно с ней поговорить”, – решил Николай, совершенно не представляя, в каком ключе этот разговор мог бы происходить.

Неожиданно ожил мобильник Ольги. Николай принёс его из прихожей и передал девушке. Звонила её начальница, Анна Николаевна. Профсоюз выделил ей путёвку в санаторий, и она хотела убедиться, что Ольга точно после праздничных дней выйдет на работу.

Ольга закончила разговор, и Николай предложил, чтобы не терять драгоценное время, всё-таки сегодня ему одному съездить в Пешков на предварительную разведку. Поколебавшись, Ольга согласилась.

Время было около полудня, и Николай решил, что лучше всего отправиться в путь на его многострадальной “Волге”, благо она накануне не очень пострадала. В нехитрых сборах в дорогу ему помогала немного оправившаяся от болезни Ольга. Хотя выглядела она ещё очень утомлённой и подавленной. Кроме того, она явно переживала, что отпускает Николая одного. А он, улучив удобный момент, достал из тайника в буфете наган Андрея Круглова и, проверив, что тот заряжен, сунул его в карман куртки. Хватит ему уже быть в роли убегающего и обороняющегося, да ещё надеяться на чью-то помощь. Пора уже, если придется, постоять за себя самому. С этими героическими мыслями Николай спустился во двор и направился к гаражу. На полдороге он обернулся и посмотрел на окна своей квартиры. В одном из них видна была Ольга, на прощание махавшая ему рукой. Он помахал ей в ответ.

Николай вывел машину из гаража и при дневном свете убедился, что серьёзно пострадала только задняя левая дверь. О такой беде можно было не думать. Движению это никак не мешало, а попутчиков Николай брать не собирался.

Оттепель, наступившая ещё ночью, с появлением солнца ощущалась даже за пределами города. Трасса не просто очистилась от ледяной корки и сугробов на обочинах, она практически была сухой. Николай редко садился за руль, особенно после развода с Ириной, но коли уж приходилось куда-то отправляться на машине, то больше всего его радовала езда по чистому и сухому асфальту, да ещё рано утром, когда дорога свободна от транспорта. Слава Богу, он жил в столице и обычно не выбирался дальше Подмосковья. Сейчас, в середине дня, и встречных, и попутных машин было достаточно. Он ехал на юг от города тем же путем, что и вчера. Сегодня, правда, ему предстояло проехать по трассе на несколько десятков километров дальше. Оказавшись у поворота на Ищерское, Николай непроизвольно сбросил скорость и, повернув голову, сколько мог, вглядывался в уходящую влево дорогу.

Он, безусловно, был человеком сентиментальным. Наверно поэтому, проезжая знакомый перекрёсток, Николаем овладело смутное чувство вины. Перед кем? Он, скорее всего, не смог бы однозначно ответить на этот вопрос. Но ему казалось, будто там, вдали, он оставил что-то по-настоящему дорогое и близкое для себя, нуждающееся в его участии и поддержке. Он очень хотел бы вернуться туда, в этот обычный посёлок при необычной больнице, где живут простые, бесхитростные русские люди и где, возможно, оборвалась жизнь юноши, которому не суждено было стать вершителем судеб этих людей.

Не зарекаясь, Николай, однако, понимал, что, скорее всего, ничто уже не приведёт его в Ищерское. Страница эта была перевёрнута, и нужно было идти дальше. Насколько дальше – извещал стенд на обочине. До Пешкова оставалось двадцать километров. Тут только Николай подумал, что едет в этот районный центр явно не маленького размера безо всякого плана: как в таком городе разыскать следы человека, который жил там семьдесят лет назад, имея очень скудные данные на этого человека.

“Как говорил один юморист: вопрос, конечно, интересный”, – задумался Николай. – Раньше в каждом городе существовали справочные. Стояли такие однотипные будочки, обычно с какой-нибудь старушкой внутри. Говоришь в окошко фамилию, имя, отчество и год рождения человека, и через минуту нужный адрес у вас в кармане. Сейчас наверняка всё устроено по-другому. Вопрос только – как?”

Николай решил, что лучше всего порасспрашивать в городской администрации. Что-нибудь да подскажут. Ему пришлось достаточно долго ехать по Пешкову, пока он не увидел нужный указатель.

Городская, она же и районная администрация, находилась в современном и даже красивом здании на большой площади в самом центре города.

В чём подмосковные города выигрывали у столицы, так это в отсутствие проблем с парковкой. Несмотря на то, что площадь перед администрацией была заставлена рядом припаркованных легковушек, свободного места было предостаточно. Пристроив в конце одного из рядов свою “Волгу”, Николай направился к главному входу, ещё раз прикидывая по ходу варианты своих действий. Пройдя несколько метров, он посмотрел по сторонам, сделав вид, что, как это принято у автолюбителей, бросает прощальный взгляд на оставляемую без присмотра машину. Не заметив ничего подозрительного, Николай продолжил путь, мысленно отметив, что машину надо бы всё-таки обновить. Уж очень по – сиротски смотрелась его “Волга” в окружении крутых иномарок работников администрации.

В вестибюле его, как и положено, встретила пара охранников вполне миролюбивого вида, одетых в причудливую форму зелёного цвета с белыми кантами на швах. “Вроде десантники на дембель собрались, – улыбнулся про себя Николай, – только огромных белых аксельбантов не хватает”.

С мужиками в зелёной форме он, однако, приветливо поздоровался и, вспомнил из собственного опыта, что охрана просто обязана знать всё, начал свои расспросы с них. Сочинять за последние недели он научился складно и гладко, поэтому заговорил как по писаному. Дескать, прибыл он из самой столицы, чтобы узнать хоть что-нибудь о судьбе своей родственницы, о которой вот уже семьдесят лет ничего неизвестно. Которая в те далекие годы жила в Пешкове, звали так-то и так-то, была одинока, но имела дочь, рождённую аж в гражданскую. И которая, по слухам, перед Отечественной бесследно исчезла вместе с дочерью.

Частично выдуманную историю Николай закончил вопросом:

– Куда, коллеги, посоветуйте обратиться? С чего или с кого начать мои поиски?

Даже этих бывалых людей, привыкших давать ответы на самые необычные вопросы и обращения посетителей, просьба Николая явно поставила в тупик. Они о чём-то вполголоса посвящались, и тот, что выглядел постарше, глубоко вздохнув, с сожалением произнес:

– Сколько лет тут стоим, а с такой бедой ты первый пришёл. Вот, точно помню, что раньше… – И пожилой охранник стал вспоминать то же самое, что совсем недавно вспоминал сам Николай. Тот стоял и терпеливо ждал, не перебивая, окончание рассказа о справочном бюро, делая вид, что ему всё это в новинку и крайне интересно.

Наконец, говоривший умолк и, ещё раз глубоко вздохнув, уже с воодушевлением произнес:

– Самое лучшее будет поспрашивать в нашем городском архиве. Бог его знает, помогут там или нет, но наверняка в этом архиве всё местное старьё собрано. Ну, а если что, то хоть совет какой дельный дадут.

– А что, это вариант вполне себе неплохой, – заметил Николай. – Подскажите, как найти этот ваш городской архив?

– Да тут совсем рядом, – вступил в разговор тот, что помоложе. – Сейчас выйдете обратно на площадь и влево, через мостик “к свечкам”. Это три двенадцатиэтажки одноподъездные, сразу увидите. В средней, на первом этаже этот самый архив и располагается. За две минуты дойдёте.

Поблагодарив и пожав на прощание руку каждому из приветливых охранников, Николай вышел из дверей администрации и направился в указанном направлении. Погода неожиданно начала портиться. Температура заметно упала, небо заволокли свинцового цвета тучи, подул неприятный холодный ветер.

“Да, зима, судя по всему, не за горами, – с грустью подумал Николай. – Опять эта холодрыга до апреля, а то и до мая”. На узеньком пешеходном мостике, перекинутом через искусственный водоём, ветер задувал особенно сильно. Так сильно, что Николай даже вынужден был поднять воротник куртки. С частью, до архива действительно было, как говорится, рукой подать.

Поднявшись по бетонным ступеням на небольшую возвышенность и перейдя заасфальтированную дорогу, отделявшую пруд от ряда кирпичных домов, Николай оказался прямо перед табличкой на стене одного из них. Она оповещала, что именно здесь находится Архив Пешковского района Московской области. Рядом была железная дверь со смотровым глазком и кнопка звонка.

Николай очень удивился, когда на его звонок из динамика раздался голос, видимо, немолодой женщины, которая еле слышно спросила:

– Здравствуйте, что вы хотели?

Он по привычке ожидал услышать что-нибудь аналогичное от очередного охранника, но на чей-то начальственный взгляд, архив, наверное, не представлял особой ценности и в охране не нуждался. От неожиданности Николай на мгновение растерялся, но быстро пришел в себя и таким же тихим, почти вкрадчивым голосом ответил:

– Здравствуйте. Я бы хотел, если это возможно, навести справки, то есть получить информацию о моих родственниках, ранее проживавших в Пешкове.

– Насколько ранее?

Павлов уже открыл рот, чтобы выдать заготовленный ответ, но вдруг женщина скороговоркой, но всё так же тихо продолжила:

– Хорошо, хорошо. Заходите, пожалуйста.

В двери что-то щёлкнуло, и она приоткрылась. Николай с радостью проскочил внутрь, в спасительное тепло. Сначала был небольшой коридорчик и прямо напротив входной двери – дверь, на которой зачем-то опять было написано “Архив”.

Он не успел взяться за ручку этой двери, как она распахнулась сама, открывая вид на комнату, разделённую стойкой, за которой находилось рабочее место архивариуса. В одной из стен были ещё две двери, из которых одна – металлическая с табличкой. Николай даже не взглянув на неё, догадался, что на ней написано. По сути, это была одна из квартир первого этажа, переделанная под служебное помещение с “прорубленным” выходом на улицу.

Только осмотревшись, Николай обратил внимание на хозяйку этого заведения, которую он и заметил-то не сразу. Она была не просто маленького росточка, но ещё и очень миниатюрная. Николай про себя нежно называл таких женщин “дюймовочками”. Конечно, это определение обычно относилось к более юным созданиям. Стоявшая же перед Павловым дама была в очень почтенном возрасте. Как и нижегородская сестра Сергея Ивановича, хозяйка архива удивительно напоминала Ольгину коллегу из читального зала, Анну Николаевну Воронцову. Такая же строгая “униформа”, тщательно завитые седые волосы и даже, несмотря на невысокий рост, такая же королевская стать.

– Здравствуйте, – зачем-то ещё раз поздоровался Николай.

– Здравствуйте, – тем же тихим голосом ответила служительница архива. – Что Вас привело ко мне в столь необычный день? – Реагируя на удивлённый взгляд Николая, она уточнила:

– Завтра ведь праздник, а сегодня предпраздничный день.

Николай посмотрел на большие с маятником настенные часы, висевшие рядом с портретом президента страны. Они показывали пятнадцать часов.

– Ой, извините, пожалуйста. Вы, наверное, уже закрываете. Действительно, сегодня везде короткий день, а я и забыл. Совсем из жизни выпал со своими проблемами. Да и пробки везде. Пока к вам из Москвы добрался, много времени потерял.

Сбивчивая речь Николая, с отчётливо читаемыми извинительными нотками, произвела должное впечатление. Дама улыбнулась и тем же тихим, но более приветливым голосом сказала:

– Ну, если вы из самой столицы к нам пожаловали, значит, дело серьёзное. Попробую Вам помочь. Да и вообще, закрывать контору ещё рано.                       

Николай не успел поблагодарить старушку, как она заговорила вновь и совершенно о другом:

– Что там, на улице, погода, похоже, опять портиться начала? Да и похолодало, судя по всему?

Она явно заметила продрогшее состояние Николая, зябко потиравшего руки.

– Давайте-ка мы с вами чаю выпьем, прежде чем к делу перейдем, – категорично заявила хозяйка архива, направляясь в соседнюю комнату. Уже оттуда прозвучало:

– Вы снимайте куртку, там у входа вешалка есть.

Николай, сначала хотевший вежливо отказаться от приглашения почаёвничать, подумав, противиться не стал. Дело было даже не в том, что по дороге сюда он действительно подзамёрз, да и интересы дела тут тоже были ни при чём. Просто ему стало немного жаль эту милую пожилую женщину, в одиночестве день за днём тянущую однообразную канцелярскую лямку в этих унылых, казённых стенах. Кроме того, он заметил, что обручальное кольцо она носит на левой руке, так что и дома у неё, наверное, нет никакой компании.

Сняв куртку и вопреки пожеланию хозяйки бросив её на один из стульев, Николай прошёл за стойку. Они уселись за маленьким столиком в углу комнаты и стали ждать, пока вода в электрочайнике закипит.

– Кстати, меня зовут Александра Фёдоровна, – представилась дома. – А вас как позволите величать?

– Николай, – почти отрапортовал Павлов. – Непонятно, что на него подействовала, но даже сидя на стуле, он вытянулся в струнку. “Нет, надо поскорее завязывать с этим делом , если я уже так на царские имена реагирую , что же дальше-то будет?” – То ли в шутку, то ли всерьёз пронеслось в голове у Николая.

Через пять минут после того, как они сделали по первому глотку из больших фаянсовых чашек, Павлов был весь поглощён рассказом Александры Фёдоровны о славном городе Пешкове, о его истории, обитателях и достопримечательностях. Всю свою долгую жизнь она провела здесь, никуда надолго не отлучаясь, даже институт в Москве заканчивала заочно. Годы войны и мира, смену правителей государства и этой провинции, рождение и смерть местных знаменитостей, нравы и порядки, – всё она видела своими глазами, ощущала и испытывала на себе.

Казалось, слушать её можно до бесконечности, но рано или поздно разговор необходимо было переводить на интересующую Николая тему. Поэтому, уловив краткую паузу в воспоминаниях старушки, он произнёс:

– Чувствую, Александра Фёдоровна, Вы именно тот человек, к которому мне и нужно было обратиться.

– Ой, да что это я. Совсем вас, Николай, заговорила, – встрепенулась она, – а о деле Вашем и не поинтересовалась до сих пор. Спрашиваете, чем смогу помогу.

– Дело у меня не совсем обычное. Хотя это, может быть, только на мой непрофессиональный взгляд, – приступил Николай. Он достаточно подробно изложил все известные ему факты о личности Марии Сергеевны Горчаковой, о её пребывании вместе с дочерью Анастасией в Пешкове и об их бесследном исчезновении накануне войны.

– У меня только одна просьба, – сказал в заключение Николай. – Каким путём посоветуете искать следы этих женщин?

Некоторое время пожилая дама сидела в глубокой задумчивости. Затем, сделав маленький глоточек чая, она произнесла с явным сожалением:

– Конечно, вы и сами понимаете, что сохранять данные о пребывании кого-либо в нашем, да и в любом другом городе за столь продолжительный период невозможно.

У нас все материалы такого рода хранятся четверть века, а затем уничтожаются. Поэтому, как специалист архивного дела, я вам, Николай, уж извините, помочь не могу. Я всю жизнь прожила в Пешкове и знаю несколько очень пожилых людей, которые, возможно, были знакомы с вашей Марией Горчаковой. Но вы и сами понимаете, что вероятность этого крайне мала. Ведь столько лет прошло. Хотя, Пешков наш только в последние годы заметно расширился. Оказались бы вы здесь лет двадцать назад – захолустье захолустьем.

Старушка умолкла, и они некоторое время сидели в полной тишине, погружённые каждый в свои мысли, забыв об остывающем в чашках чае. Николай специально не задавал никаких вопросов и ни о чём не расспрашивал собеседницу, понимая, что лучше не вмешиваться в воспоминания и размышления пожилой женщины. Почему-то он был уверен, что она сможет дать толковый совет. И он не ошибся. Неожиданно она оживилась. Глаза старушки зажглись радостным блеском, губы её тронула еле заметная улыбка и она, хлопнув своей крохотной ладошки по коленке, с воодушевлением спросила:

– Подождите, подождите. Когда, вы говорите, мама с дочкой из нашего города исчезли?

– За год или два до начала Великой Отечественной, – не понимая, что её так вдруг оживило, ответил Николай.

– Вот, вот, перед самой войной. Тогда есть одна гипотеза по этому поводу. Видите ли, в предвоенные годы по всей стране развернулась борьба со всякого рода врагами народа, шпионами там, ну, вы в курсе, конечно.

Николай, подтверждая, кивнул головой и бросил кратко: “Конечно”.

– Так вот, и Пешков не минула это напасть. Городок хоть и маленький был, но и у нас шпионы нашлись. Там еще каким-то образом национальный вопрос приплетён был, но я точно не помню. Знаю только, что народу нахватали много. Ну, а дальше – кого куда, как вы понимаете. Вполне возможно, что и те, кого вы разыскиваете, под эту кампанию попали. Тогда мы точно об их судьбе что-нибудь можем узнать, – неожиданно заключила Александра Фёдоровна, но потом поправилась, – вы можете узнать.

– Извините, и каким же это образом? – На грани такта поинтересовался Николай.

– А вот каким, – уверенно продолжила она. – Завтра наш государственный праздник – 4-е ноября – день чего-то там. Боюсь напутать чего. Так вот, в этот день последние годы проходят традиционные встречи бывших узников сталинских лагерей, одним словом – репрессированных. Собираются они в здании Центра общественных ветеранских организаций. Там под одной крышей уживаются и ветераны партии, и ветераны комсомола, и репрессированные, возможно даже, что и ветераны НКВД, не знаю. У каждой организации свой день праздничного сбора. Узники лагерей почему-то 4 ноября выбрали.

Так что буквально завтра вы можете побывать на этой встрече и порасспрашивать о своих женщинах. Может быть, кто-нибудь их и вспомнит. А, может быть, они и сами там окажутся. Хотя Мария-то уж совсем в годах должна быть. Маловероятно.

– Как мне повезло, что я встретился именно с вами, Александра Фёдоровна. Такой подробной информации и такого ценного совета я и не мечтал получить, – в приподнятом настроении сказал Николай. – Спасибо вам большое.

Павловым вдруг необъяснимым образом овладело предчувствие приближающейся развязки. “Неужели виден конец этой, безусловно, захватывающей, но, в тоже время, трагической истории? Трагической и в прошлом, и в настоящем”, – подумал он.

Николаю очень не хотелось покидать теплое и уютное помещение архива, но дело требовало отправляться в путь, да и рабочий день Александры Фёдоровны почти закончился. Поинтересовавшись у неё, как найти этот Центр общественных ветеранских организаций и получив подробное объяснение, Николай, тепло попрощавшись и ещё раз поблагодарив за чай и за оказанную помощь, вышел на улицу.

Вопреки его надеждам, ветер ничуть не стих и не стал менее холодным. Его порывы всё также гоняли по асфальтовым мостовым жухлую листву вперемешку с остатками вчерашнего снега. Николай опять поднял воротник и, сознавая, что на сей раз путь будет не близким, даже накинул на голову капюшон. Через уже знакомый ему мостик он вернулся на центральную площадь города. Проходя по ней, Николай едва разглядел свою “Волгу”, почти невидимую из-за окружавших её внедорожников. Вид этих автомобилей живо напомнил ему события вчерашнего дня, и воспоминания эти заметно усилили ощущение озноба от холодного ноябрьского ветра. Николай невольно оглянулся по сторонам, но кругом не было ни одной живой души. Успокоившись, он заспешил дальше. Следуя инструкциям тёзки последней русской императрицы, он пересёк сначала площадь, затем не без труда какую-то улицу с оживлённым движением и оказался перед ажурной железной аркой с надписью, извещавшей прохожего, что он вступает на территорию городского парка культуры и отдыха. Буквально через десяток шагов возник очередной мостик, теперь уже, как понял Николай, не через искусственный водоём, а через неширокую извилистую речушку. Берега речки были окружены огромными липами, росшими, казалось, прямо из воды. Из лип состоял и весь парк. Он был наверняка очень старым, но содержался в образцовом порядке. Везде заасфальтированные дорожки, удобные деревянные скамейки и причудливой формы металлические урны.

Поднявшись по широкой бетонной лестнице вдоль особой достопримечательности парка, каскада прудов, берущего своё начало от подземного источника, Николай оказался на небольшой, выложенной плиткой площадке. С одной стороны невдалеке возвышалась очень нарядная, и, видимо, недавно отремонтированная церковь, а с другой – старинный особняк в окружении всё тех же лип. Наверняка это был когда-то барский дом, а парк с каскадом прудов и вековыми липами принадлежал его хозяевам.

“Ну вот, а теперь здесь искомый мной Центр общественных… и так далее, – подумал Николай. Он подошёл к главному входу особняка, поднявшись по ступеням на большое крыльцо. Слева от массивной деревянной двери висела доска с информацией, а на ней, на листе ватмана красочно оформленное объявление. Из текста следовало, что 4 ноября, в День народного единства состоится ежегодный вечер встречи узников сталинских лагерей и всех репрессированных в годы советской власти. В программе вечера значились: торжественное собрание; возложение цветов к памятнику жертвам репрессий, поминальный молебен; фуршет и танцы. “Первая часть программы как-то не очень вяжется со второй. Но, видимо, это обдуманное решение организаторов – ведь праздник всё-таки”, – сделал вывод Николай. Внизу объявления эти организаторы подписались как Совет ветеранов С. Л. и Р. Г. Павлов не стал заморачиваться расшифровкой данной аббревиатуры. Он напоследок окинул взглядом выкрашенный в бежевый цвет особняк и, постояв на крыльце еще минуту, обратной дорогой направился к своей” Волге”. Когда Николай отошёл достаточно далеко, к доске объявлений приблизился Игорь Савельев. Он внимательно прочитал текст объявления, после чего обошёл здание вокруг в поисках запасного выхода, заодно изучая прилегающую к особняку территорию. Из всего услышанного и увиденного за этот день у капитана нарисовалась чёткая картина действий на ближайшие сутки. “В праздники придётся поработать, – усмехнувшись, подумал он. – Оплатит ли генерал эту работу в двойном размере? Вот в чём вопрос”. Он решил на обратном пути в столицу Павлова не сопровождать. Охранять его было уже не от кого, а поступление новой информации не ожидалось. Теперь им предстояло встретиться завтра, приблизительно в это же время.

(продолжение)

Share

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *