Последняя комната – 22

Глава 22

Николай и Ольга стояли, обнявшись, и зачарованно смотрели в небо. На праздничный салют администрация города явно не поскупилась.

Они сразу даже не поняли, откуда прямо перед ними, шагах в пяти, появился этот человек. Он, как в цирке, материализовался будто бы из ничего. В очередной раз темнота сменилась заревом разноцветных огней, и он появился.

Во всей этой кутерьме Николай не сразу узнал его, но, вглядевшись в расплывчатый силуэт, наконец, понял: это тот самый молодой человек из “Хонды”, тот, с кем не раз уже пересекались его пути. Громко, чтобы за грохотом фейерверка они услышали его голос, мужчина произнес:

– Я так думаю, в планы вашей знакомой, господин Павлов, не входит, чтобы вы что-то нашли в обители отрока Алексея. У неё ведь в этом деле тоже есть определённый интерес. Точнее, не лично у неё, а у её, как бы это правильнее выразиться, наставников, духовных наставников. Ведь так, дорогая, я прав?

– Оля, о чём это он? – Николай недоумённо посмотрел на девушку. Та молчала, исподлобья глядя на мужчину.

– Оля явно не расположена говорить, а вот я, пожалуй, скажу. Тем более, что мои слова так и останутся для всех секретом.

Тут только Николай заметил, что мужчина, обращаясь к ним, всё время держал правую руку в кармане своего пальто. Ситуация не сулила ничего хорошего. “Господи, какой же я дурак, что оставил наган в машине, успокоившись раньше времени”, – мысль эта буквально пронзила мозг Николая. Он готов был закричать от отчаяния. Ладно, пренебрег своей безопасностью, но подставил под удар беззащитную девушку. Всё так же прижимая к себе Ольгу, Николай постарался переместиться так, чтобы прикрыть её собой. Парень, заметив это его манёвр, улыбнулся совершенно без тени ехидства, а как-то даже с сочувствием.

– Спасибо за проделанную вами работу. Это вам мой начальник, генерал Красногорский передаёт. Он, по всей видимости, уже направляется в Ищерское к известному спецкорпусу, в палату номер семь. Вы, наверное, в полном недоумении, откуда эти сведения. Мы всегда в курсе событий и уверенно идём по вашему следу. Ведь повсюду вокруг вас насекомые, которые чаще называют “жучками”. Очень жаль прерывать наше сотрудничество, но пришло время прощаться. И навсегда, – говоря это, мужчина начал медленно доставать руку из кармана.

Николай неожиданно почувствовал абсолютное спокойствие и уверенность.

– Бережливый ты парень, – голос его звучал достаточно твёрдо, – думал, будешь стрелять прямо из кармана.

– Да тут, вроде бы, стесняться некого, – в очередной раз улыбнувшись, ответил незнакомец.

– А зачем вообще стрелять? Помешать твоему генералу мы ведь уже не можем, – начал Николай, когда за их с Ольгой спинами почувствовалось какое-то движение. Раздались чьи-то шаги, едва слышимые в шуме, доносившемся с площади. Чуть повернув голову, Николай увидел двух парней, которые, весело о чём-то переговариваясь, почти бежали по дорожке к выходу из парка.

– Выбор за вами. Но просто пострадавших будет больше, – предупредил вполголоса незнакомец, возвращая руку обратно в карман.

Что-то в облике появившихся парней показалось Николаю знакомым. Может быть, аккуратные бородки и усы. Он точно видел этих спортивного вида ребят раньше. Едва парочка оказалась между Николаем с Ольгой и мужчиной в пальто, как произошло то, что предвидеть, кажется, не мог никто. Один из парней кинулся на человека с пистолетом в кармане, а второй, широко раскинув руки – на Николая и Ольгу, почти сбив их с ног.

Выстрел всё же прозвучал. Его нельзя было спутать с грохотом петард, он был глухой и прозвучал совсем рядом. После него юноша, бросившийся на стрелявшего, негромко вскрикнул и дернулся всем телом. И всё-таки ему удалось, уже падая, толкнуть противника, и тот, потеряв равновесие, опрокинулся на спину, успев еще раз нажать на спусковой крючок. Второй парень тут же кинулся на упавшего стрелка, перехватив его руку с пистолетом. Николай уже хотел придти на помощь бородачу, но боровшиеся вдруг покатились по склону к пруду, через мгновение они были на льду. Тонкий лёд не выдержал веса их тел, и они тут же оказались в воде. Глубина была небольшой, вода доходила обоим по грудь. Они были практически одного роста, одного сложения и, видимо, в равной мере физически подготовленные. Завязалась отчаянная борьба.

Николай собрался лезть в воду, но его остановил громкий возглас Ольги. Она, стоя на коленях, поддерживала голову подстреленного юноши, пытаясь рукой с платком зажать кровоточащую рану в низу его живота.

– Николай, – ещё раз позвала девушка.

Он подбежал к ней, забыв о людях в воде и думая теперь уже только о том, не пострадала ли Ольга.

– Со мной всё в порядке, – предупреждая его вопрос, крикнула она. – Никита справится с этим мерзавцем. Не теряй времени, езжай в Ищерское. Ты должен опередить этого Красногорского.

– Ольга, что за Никита? Кто эти ребята и что вообще происходит?

– Потом, потом всё объясню. Это братья, понимаешь, мои братья.

– Какие братья? – Вырвалось у Николая. – Ты никогда ничего не говорила о них раньше.

– Это братья по вере, понимаешь? Те, кто выхаживали твоего друга Михаила и вообще помогали нам. Потом всё объясню, езжай и будь осторожен.

Николай последний раз бросил взгляд на дерущихся в пруду мужчин. Они отчаянно бились, то появляясь над водой, то увлекая друг друга в глубину. Через секунду он уже бежал к своей машине.

Всю дорогу до Ищерского Николай прокручивал в голове события последнего месяца. Ему никак не удавалось связать воедино всё многообразие событий и участвовавших в них лиц. Он прекрасно понимал, что всё вращается вокруг фигуры “молодого человека” – героя воспоминаний Андрея Круглова. Но каким образом в эту историю вплелись и сотрудники спецслужб, и натуральный криминалитет, да ещё и церковь. Этого он понять не мог.

Да, всё началось с продажи этой несчастной царской реликвии. Только после того, как он “засветился” с ней и закрутилось вся эта катавасия. Случайно ли замешанной в эту историю оказалась Ольга? Вот это была действительно загадка. Он сам, по собственной инициативе пришёл в библиотеку. Встреча с Ольгой могла и не состояться, Посоветуй ему кто-нибудь обратиться в другой “очаг культуры”. Ладно, даст Бог, у него ещё будет возможность выяснить всё до конца. Неожиданно Николая будто током ударило. Он фактически бросил Ольгу, совсем беззащитную, на произвол судьбы. Она так убеждена была в том, что этот Никита одолеет своего противника, что уверенность её и Николаю передалась. А если всё сложится совсем иначе? Господи, да что же он наделал! Николай уже собирался повернуть назад, когда понял бессмысленность такого решения. “Раньше надо было соображать”, – с горечью и отчаянием подумал он.

Теперь надо было готовиться к возможной встрече с этим пресловутым генералом, этим “серым кардиналом”, с этим “кукловодом”, всё это время благополучно остававшимся в тени.

“Как там его тот стрелок назвал? Красногорский. Эх, генерал, генерал …” – Николай задумался. Было очевидно, что много раз за эти осенние недели он обязательно должен был бы оказаться в поле зрения правоохранительных органов. Но его будто кто-то оберегал, точнее, прикрывал. Павлов вновь пришел к выводу, что этот “кто-то” имел в этой трагической историей свой корыстный интерес. “Поэтому и пособник у него всего один – молодой мужчина из “Хонды”, только что напавший на нас с Ольгой и даже не раз и не два попадавшийся нам на пути. Маловероятно, что в такой солидной организации такой острый дефицит кадров”, – сделал вывод Николай.

“Эх, господин Красногорский, господин Красногорский… – Усмехнулся Николай. Неожиданно ещё одна мысль пришла ему в голову. – Ведь у того зловещего чекиста из воспоминаний Андрея Круглова фамилия была Ротенберг, что в переводе, условно, и будет звучать как Красногорский. Ну и дела”.

У Николая даже испарина на лбу выступила. Он автоматически выключил печку и расстегнул куртку.

“По возрасту это, конечно, не может быть сам товарищ Ротенберг, – продолжал рассуждать Павлов. Наверняка какой-то его потомок или родственник, по неизвестной причине сменивший фамилию. Странно только, почему в 1928-м тот чекист, первый из династии, добивался у Андрея Круглова сведений об М.Ч. Он же и так знал, где тот содержится, даже навещал его в Ищерском. Возможно, считал, что екатеринбургский пленник мог поделиться с расположившим его к себе Кругловым данными о царском кладе. К тому времени М.Ч. Был уже мёртв, и автор дневника оставался единственной надеждой Ротенберга. Что бы там ни было, главным оставалось одно: человек, который мчался сейчас из столицы в Ищерское, действовал в своих личных интересах и намерен был ни перед чем не останавливаться. А значит он, Павлов, имел право противодействовать этому человеку всеми доступными мерами”.

Николай нащупал под сиденьем старый наган Круглова и опустил его в правый карман куртки. Чтобы избежать всяких ненужных осложнений и неприятностей, Павлов старался особо не давить на газ. Ещё не покинув пределы Пешкова, он прикинул время на дорогу до конечной точки своего маршрута и приблизительное время движения генерала от Москвы до того же пункта. Даже с учётом того, что Красногорский отправился в путь чуть раньше и что машина у него наверняка более мощная и быстрая, всё равно выходило, что Павлов должен приехать первым. Ко всему прочему, генералу ещё надо было разыскать в поселке здании спецотделения. “Хотя, – сделал неутешительные выводы Николай, – его помощник, однозначно следовавший за нами в прошлое посещение Ищерского, видел, как мы подъезжали к какому-то заброшенному дому. Скорее всего, тот подробно объяснил своему шефу дорогу к нему”.

Николай остановил машину на том же самом месте, что и два дня назад. Только теперь он развернулся и поставил “Волгу” передом в сторону выезда из посёлка. Он заглушил мотор и прислушался. Вокруг было тихо. Откуда-то издалека, наверное, из центра посёлка долетали неясные звуки музыки. Иногда в небо взлетала очередная китайская ракета, и тогда через некоторое время слышался грохот её разрыва. Николай вышел из машины и, не захлопывая, только прикрыл дверцу. Осмотревшись и ещё раз прислушавшись, он подождал, пока глаза привыкнут к царившей кругом темноте, и двинулся к своей цели. Небо хоть и было усыпано звёздами, но луны видно не было. Фонари вокруг больничной кухне не горели, свет в окнах был погашен, так что, боясь обнаружить себя, Павлов вынужден был подсвечивать своё передвижение маленьким фонариком-брелоком на связке ключей. Так, продвигаясь очень медленно, он добрался до входной двери в спецотделение. Двигаться внутри здания приходилось с ещё большей осторожностью, иногда просто на ощупь. Фонарик был капризный и периодически почему-то гас, погружая всё вокруг во тьму. Хорошо, что Николай, в их с Ольгой посещение этого дома, запомнил его внутреннее устройство и теперь даже в темноте неплохо ориентировался. Наконец он добрался до второго этажа и вскоре оказался в той самой последней комнате, где ранее побывал с Ольгой и на двери которой остался след от цифры семь.

“Жаль, что эта цифра так и не стала для таинственного узника камеры-палаты счастливой. Хотя, напрасно я так считаю, – изменил своё мнение Николай. – Ведь его знакомство с Марией Горчаковой, чувства, возникшие между ними, разве не были настоящим счастьем для обоих?”

Окон было два, и Николай решил сначала проверить то, дорогу к которому не преграждала куча битых кирпичей и штукатурки. Он несколько раз провёл рукой под подоконником, затем направил туда луч фонарика, но никакой щели, никакого тайника не обнаружил.

“Ну что ж. У меня нет “помощи зала” и “звонок другу” вряд ли выручит, но есть ещё одна попытка”, – вспомнив популярную телеигру, усмехнулся Николай. Он перебрался через кучу мусора и приступил к осмотру второго окна. Щель между подоконником и стенкой он обнаружил сразу же, как только поводил там рукой. Однако, сколько Николай не пытался, никакого письма или записки он не обнаружил. Надо было что-то просунуть щель и попробовать подцепить то, что там могло находиться. Слава Богу, он всегда носил с собой выкидной нож с очень узким длинным лезвием. Буквально с первого раза, засунув лезвие ножа в щель и потянув на себя, Николай вытащил пыльный и плотный на ощупь кусок бумаги. Именно кусок, не лист, так как находка Николая была с очень неровными, рваными краями.

Он вдруг пришёл в невероятное возбуждение, даже более сильное, чем тогда, когда обнаружил свёрток в подвале Комитета. Ему не терпелось узнать содержимое найденного послания, однако читать прощальную записку М.Ч. в этом отвратительном месте Николай не захотел. Зажав бумагу в левой руке, он повернулся к выходу, чтобы идти назад к машине. У двери в комнату ему послышался еле уловимый шорох. Николай замер и прислушался. Он неожиданно осознал, насколько опрометчиво действовал, надеясь, что о приближении своего противника узнает по шуму подъезжающей машины.

“А ведь он вполне мог оставить её и на подъезде к этому месту, – обеспокоенно подумал Николай. – Я в очередной раз забыл, с кем имеют дело”. Он осторожно достал из кармана куртки наган и постарался бесшумно взвести курок. Затем ещё раз напряг слух, но кругом было тихо, ничто не свидетельствовало о грозящей ему опасности. Велико было желание посветить в сторону двери фонариком, но Николай не стал этого делать. Его глаза окончательно привыкли к темноте и уже достаточно хорошо видели всё кругом. Успокоившись, он обошёл мусорную кучу и шагнул к выходу. Дальше всё произошло в одно мгновение.

Хотя Николай мог поклясться, что сначала он увидел неяркую вспышку, там, в черноте дверного проёма, откуда раньше ему послышался этот неясный шорох. Потом сильный удар в грудь. И только после этого удара – глухой хлопок, почти не слышный даже в мёртвой ночной тишине. Невероятно резкий и сильный толчок, как прямой нокаутирующий боксёра, отбросил Николая назад. Уже падая навзничь, он автоматически вскинул руку с наганом и нажал на спусковой крючок. Выстрелил не целясь, просто направив револьвер туда, где, как понимал Николай, притаилась беда, откуда исходила для него смертельная опасность, где была сейчас та неведомая безжалостная сила, по чьей злой воле уже оборвалось столько жизней.

Его выстрел прозвучал неожиданно громко. На секунду яркая вспышка осветила всю комнату. У самой двери Николай разглядел чей-то расплывчатый силуэт и, быстро прицелившись, нажал на спуск ещё раз. Теперь он сделал выстрел совершенно осознанно, стараясь попасть в своего противника, желая не просто остановить его или отпугнуть, желая убить. В свой второй выстрел Николай, казалось, вложил всю ненависть к этому, в общем-то незнакомому ему человеку, всё свое презрение к мерзкому существу, не останавливающемуся ни перед чем на пути к каким-то мифическим царским кладам.

Тот вскрикнул и, согнувшись, отступил вглубь коридора. Он явно не ожидал такого развития событий. Николай понял, что, похоже, в их дуэли он оказался победителем. В наступившей опять тишине послышались сначала удаляющиеся по коридору медленные и нетвёрдые шаги, затем скрип ступеней деревянной лестницы, как свидетельство того, что противнику Николая уже не было смысла таиться и, наконец, громкий и резкий скрежет ржавых петель входной двери. Сердце Николая отчаянно билось, всё тело дрожало как в лихорадке. Он смутно понимал, что самое ужасное уже позади, однако страх всё же не отпускал. К тому же, он был ранен и неизвестно насколько серьёзно. В какой-то момент Николай почувствовал, что сознание оставляет его. “Неужели это финал, неужели конец? – С обречённостью подумал он. – А когда, когда же всё это началось? Почти сто лет назад или всё-таки совсем недавно? Да, совсем недавно, прошёл только месяц, с того дождливого осеннего вечера”….

Он очнулся от того, что по его ноге пробежала какая-то живность. “Наверное, крыса”, – с необъяснимой радостью предположил Николай. В других обстоятельствах он испытал бы омерзение, но не сейчас.

“Что же это со мной произошло?” – Николай силился мысленно восстановить картину произошедшего. – Генерал со своей профессиональной подготовкой сумел всё-таки незаметно подобраться к Николаю и попытался убить его. Тот стрелял в ответ, чего противник явно не ожидал, и наверняка, хотя бы раз, попал. После этого, охотник за кладами- господин Красногорский, решил ретироваться, опасаясь дальнейших действий всё ещё живого Николая. Размышляя, Павлов почему-то смотрел на все эти, из ряда вон выходящие события, будто бы со стороны, думая о себе в третьем лице.

Он с большой неохотой всё же спрятал револьвер в карман куртки и, подсвечивая фонариком, осмотрелся. Та же камера-палата М.Ч. с обшарпанными стенами, обвалившимся потолком и вынесенными окнами. Только на смену затхлому запаху запустения и сырости пришёл едкий запах пороховых газов.

Господи, в него же стреляли и в него попали. Не сам же он плюхнулся спиной на этот мусор. Сунув руку под куртку, Николай ощутил прикосновение к чему-то тёплому и липкому. Свитер и рубашка – всё пропиталось кровью. “Вот это уже большая неприятность, – подумал он. – Не хватало еще окочуриться в этом гадюшнике в компании крыс”. Что-то, однако, подсказывало Николаю, что рана не серьёзная. И он нашёл этому объяснение, нащупав во внутреннем кармане куртки свой пухлый бумажник. Он был насквозь пробит пулей, которая, потеряв таким образом убойную силу, ударила в ребро и, скользнув по нему, только разорвала кожу.

“Крови много, а горя мало, – с облегчением заключил Николай и даже на радостях усмехнулся. – Кому везёт – у того и петушок снесёт”. Именно в этот момент он вспомнил о том главном, зачем приехал сюда, зачем пришёл в этот дом, в эту проклятую комнату. Он начал судорожно шарить рукой в темноте, натыкаясь на битые кирпичи, доски с гвоздями и обрывки старых газет. Он всё никак не находил этот кусок плотной бумаги, который, возможно, что-то мог прояснить во всей этой истории, а, возможно, опять запутать. Наконец, в мусоре, что окружал Николая, его рука наткнулась на нечто чистое и гладкое. Это было то, что он искал. Николаю никак не удавалось одной окровавленной рукой развернуть бумагу. Во второй он держал тускло светящий фонарик с ключами. Он сделал несколько безуспешных попыток, пока не сообразил, что можно обойтись и без света, зато работая двумя руками.

Крови он всё-таки потерял много, да и рана болела при малейшем движении. Силы оставляли Николая. Больше всего он боялся вновь потерять сознание. И этот страх всё нарастал. Неужели он так и не узнает содержание найденной записки? Ведь он проделал такой нелегкий путь, чтобы завладеть ею. Путь этот так изменил его жизнь, привёл к стольким последствиям, в том числе и трагическим, вовлёк в водоворот событий стольких людей. Из последних сил он развернул сложенную вчетверо бумагу. Направив на неё свет своего фонарика, Николай увидел плохо различимые печатные буквы, выстроившиеся в три равных строки. Он сразу понял, что написано по-английски.

“Find my sister.

Save my sister.

She knows everything”.

Текст был незамысловатый, и Николай без особого труда перевёл:

“Найдите мою сестру.

Спасите мою сестру.

Она знает всё”.

От времени буквы сильно выцвели и едва угадывались, но точка в конце послания смотрелась ярко и отчётливо. Николай всё вглядывался в бумагу, и в его слезящихся от напряжения глазах эта жирная точка расплывалась, превращаясь в бесконечное многоточие.

Share

2 thoughts on “Последняя комната – 22”

    1. Мне самому это очень интересно. Автор романа работает над продолжением. Но это будет другая книга с теми же главными героями. Заглядывайте к нам на сайт почаще, чтоб не пропустить публикацию.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *